Мой темный Ромео

Я ненавидела его каждой клеткой, каждым атомом, каждой молекулой в моем теле.

Его друзья хранили такое гробовое молчание, что я могла слышать каждый раз, когда они глотали.

Бьюсь об заклад, Ромео нравилось видеть меня такой униженной. На коленях, на полу, читающею «Анну Каренину», склонив голову.

Он продолжал посылать электронные письма в своем телефоне, но я каким-то образом знала, что все его внимание было приковано ко мне.

Через тридцать минут самолет снизился, готовясь к посадке.

— Печенька.

Опять это прозвище.

— Засранец?

Эй, было просто вежливо ответить взаимностью.

— Я давно не читал «Анну Каренину», но я почти уверен, что запомнил бы, если бы Анна и граф Алексей занимались чем-то некультурным.

Моя спина напряглась.

Я ничего не говорила.

Я почувствовала, как Ромео наклонился вниз, пока его подбородок не коснулся края моей ключицы. Он заглянул прямо в книгу, прижавшись щетиной к моей щеке, и начал читать.

— …он вонзил свой член в ее мокрую киску, нажимая только наполовину, сводя ее с ума от желания и удовольствия. Туда и обратно. Туда и обратно. Пожалуйста – умоляла она. Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты заполнил меня. Каждый твой твердый дюйм. Только хорошие девочки получают вознаграждение - утверждал красивый незнакомец, опуская руку к ее пухлому заду. А ты была очень, очень плохой...

Во-первых, этот человек мог бы рассказывать любовные романы и разбогатеть, если бы вся эта затея по увековечению Третьей мировой войны не сработала.

Во-вторых, я была невероятно глупа, чтобы даже это заметить.

Он был ужасным человеком. Кого волнует, что у него сексуальный голос и подбородок, которым я могу резать сыр?

Ромео вырвал твердую обложку из моих пальцев. Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

Он снял пыльную обложку, обнаружив под обложкой ""Анны Карениной"" совершенно другую книгу.

Хмурый взгляд коснулся его губ.

— «Зэдди знает лучше всех»?

Я вырвала книгу у него из рук.

— Это произведение искусства.

— Это разврат.

— Как ты думаешь, что Анна делала с Алексеем? Те же вещи. Просто за пределами страниц.

— Да. Я уверен, что Толстой вырезал сцену с анальными шариками при окончательно поправке.

— Может быть.

В этот момент я спорила с ним ради спортивного интереса.

Кроме того, это был единственный вид спорта, которым я очень хотела заниматься.

Оливер издал полукашель-полусмех у меня за плечом. Зак провел рукой по лицу. Я могла бы поклясться, что видела, как его губы дернулись за ним.

Мужество расцвело в моей груди.

— Перестань бросать мне вызов, — предупредил Ромео.

— Тогда перестань быть невозможным. Ты не даешь мне дышать.

— Вот это идея.

— Я не виновата, что ты решил жениться на женщине, которую терпеть не можешь, только потому, что ты участвуешь в соревновании «у кого больше» с Мэдисоном.