Мой темный Ромео

К сожалению, Даллас восприняла мой взгляд как открытое приглашение к разговору:

— Так почему твой папа так сильно хочет, чтобы ты женился?

Она швырнула печенье «Oreo» без крема в мусорное ведро и взяла другое, разломив его только для начинки.

Я не стал спрашивать, откуда она это знала. Камеры в моем кабинете засняли, как она шныряла по моему рабочему столу в разрешении 4K Ultra HD.

— Потому что он выходит из-под контроля так же, как и я, и знает, что я скорее завел бы домашнего медведя, чем жену, если бы это был мой выбор.

— Ура мне, — ее язык смахнул сливки. Иисус. — И почему ты соглашаешься с этим?

— Потому что он владеет компанией, которую я должен унаследовать как пряник, и я не отдам ее этому коричневому мешку с ЗППП, Брюсу.

— Расскажи мне об этом Брюсе.

Она перестала слизывать крем и просканировала меня, ее интерес пробудился. Это был первый раз, когда женщина активно не пыталась либо убить меня, либо довести меня до безумия, так что я бросил ей еще одну кость.

— Он генеральный директор «Costa Industries», невыносимый придурок и, что хуже всего, феноменально справляется со своей работой. Когда мы туда доберемся, ты заметишь, что мой отец обращается с Брюсом как с дорогим пуделем. Отец познакомился с Брюсом за год до того, как Моника забеременела мной. Они годами безуспешно пытались, поэтому он решил, что Брюс – его единственный шанс получить наследство.

— А как насчет отца Брюса?

— Неважно. Владеет фармацевтической империей, которая достанется старшему брату Брюса, а затем перейдет по наследству.

— Итак, Брюс хочет получить наследие Косты.

— Именно так. За несколько месяцев до того, как он узнал о беременности Моники, отец взял Брюса под свое крыло, подписав контракт с «Costa Industries». С тех пор Брюс выполнил свою волю, женившись на богатой наследнице империи моды только для того, чтобы ее отец вложил средства в начинания отца. Папа хочет, чтобы мы были его марионетками. Все, что принадлежит нам, должно принадлежать и ему.

Печенька заправила прядь за ухо.

— Твой папа похоже, еще хуже моего."

"— Сомнительно.

— Почему?

— Никто из порядочных людей никогда не отдаст свою драгоценную дочь кому-то вроде меня.

— Значит, ты признаешь, что ты ужасен, — она отпраздновала это одним взмахом кулака.

— Я признаю, что мне не хватает сострадания, сочувствия и сопереживания. Именно поэтому мне было бы лучше остаться неженатым.

— А твоя мама?

— Ей в основном не хватает хребта. Уровень сострадания у нее достаточный.

Даллас закатила глаза.

— Я имею в виду, ты с ней близок?

— Не очень, — я допил шампанское, — она не такая, чтобы говорить о ней дома.

— Разве она не должна быть твоим домом?

Боже, Даллас снова звучала как детская книжка.

— Хватит болтать, Печенька. Ты здесь, чтобы выглядеть красивой и живой.