Мой темный Ромео

 Похоже, ты собираешься съесть меня.

Я собирался съесть ее, хотя и не так, как думала ее невинная голова.

Она огляделась, дезориентированная, совершенно не замечая того факта, что позади нее была стюардесса.

— О, как угодно. Жизнь слишком коротка, и если кто-нибудь когда-нибудь спросит, я буду отрицать, что когда-либо приближалась к тебе, — она встала и подошла ко мне. Печенька перебралась ко мне на колени, выжидающе моргая. — Что теперь?

Было несколько вариантов, все они грязные и развратные, но я решил, что самым безопасным путем будет оставить ее выпрашивать еще.

А это означало отсрочку моего собственного освобождения и подготовку ее к будущему.

 Ей придется придерживаться определенных моих вкусов и правил, некоторые из которых мне еще предстояло изучить самому.

Мой взгляд упал на толстовку «MIT».

— Я разрешал тебе носить мою толстовку?

— Ну, нет, но…

— Сними. Сейчас.

Она открыла рот, собираясь возразить. Я приподнял бровь, подталкивая ее к этому.

— Хорошо. Хорошо, — она поджала губы, хватая подол моей толстовки и стягивая ее, оставаясь только в лифчике. — Я думаю, это… сексуальный разговор, верно?

Я не мог решить, очаровательна она или жалка.

 Скорее всего, она была и тем, и другим.

Но когда ее великолепные груди уставились на меня, едва сдерживаемые лифчиком без бретелек и просящие внимания, я совсем забыл, к кому они были прикреплены.

Схватив ее за задницу, я притянул ее к себе, чтобы она уперлась в мой член. Она дернулась вперед, ее лицо было в дюйме от моего.

— Вот, что ты делаешь со мной, — я приподнял ее за задницу, а затем снова насадил на свой член. Она задыхалась, ее глаза вспыхнули. — Я вышел за рамки неприязни к тебе, Печенька. На самом деле, я должен придумать новое слово для того, что я чувствую к тебе.

И все же, несмотря на это, я не могу устоять перед твоим искушением.

Вместо того чтобы поссориться, Печенька, казалось, поняла, что к чему, и заткнула меня грязным, влажным поцелуем.

Это был язык и зубы. Любительский поцелуй, как у олененка, впервые пробующего свои силы на ногах. Неуклюжий, но волшебный.

Она даже не отстранилась, чтобы сделать хоть один вдох. Ее язык нашел мой, и она больше не была робкой и неуверенной.

Она хотела этого.

Дрожа, ее руки блуждали повсюду.

Мое лицо, мои волосы, мои плечи, мои грудные мышцы, мои шрамы. Они задержались на неровной, ярко выраженной коже, и я понял, что она хочет знать, что произошло.

Мой рот двигался на юг от ее губ к подбородку, затем вниз к горлу и ключицам, оставляя горячие, влажные поцелуи везде, где приземлялся.

Она откинула голову назад и застонала. Ее пальцы вцепились в мои волосы, дергая слишком сильно, слишком отчаянно. Я стянул ее лифчик до талии, освобождая ее сиськи.

— Мы не одни, — она задыхалась, извиваясь на моем члене.