Мой злодей

Он просто не имеет смысла!

Экипаж и лошади под присмотром Мэтью должны были отправиться на большом судне, которому предстояло отплыть на следующий день. На этом кораблике не было каюты. Но он отходил немедленно и должен был уже через час доставить их в Дувр.

Ребекка почувствовала, как Руперт встал рядом с ней у поручня, но не смогла повернуть голову и посмотреть на него. Английское побережье было уже близко, и она не сводила глаз с меловых утесов Дувра.

— Позволь тебя кое в чем заверить, — спокойно начал Руперт, словно действительно делал ей одолжение. — Больше я до тебя не дотронусь.

Этот брак останется фиктивным.

Ребекка могла бы поблагодарить его за это, если бы нашла в себе силы выдавить хоть слово. Впрочем, ей вовсе не хотелось разговаривать с Рупертом. Но он имел еще наглость добавить:

— Я не собираюсь рисковать, а вдруг ты действительно забеременеешь.

Другая бы на ее месте после таких слов наверняка бы упала на палубу и забилась в истерике. Но Ребекка сдержалась. Руперт поставил себе целью унижать ее на каждом шагу! И хотя голос его оставался невозмутимым, оскорбления так и сыпались из его уст.

— Тебе даже не придется снова видеть меня, пока не пройдет достаточно времени, чтобы доказать твою лживость. Мне вовсе незачем приезжать. Вместо этого я пошлю одного из моих братьев, а сразу после этого аннулирую брак. Так что все прекрасно уладится, по крайней мере с моей точки зрения.

— Как ты любезен, — уничтожающе пробормотала Ребекка.

— Я не сомневаюсь, что брак — именно то, чего ты добиваешься, несмотря на глупые уверения в обратном. Но об этой свадьбе никто не должен знать… или мне объяснить в деталях?

— Не стоит, — резко ответила она.

 — Получается, что я блестящая интриганка и одновременно круглая дурочка.

— Твой сарказм совершенно неуместен.

— А вот мне так не кажется. Собственно говоря, отныне я намереваюсь противоречить тебе во всем. Если ты собираешься обращаться со мной как с ребенком, мне придется и вести себя соответственно.

Ребекка так и не посмотрела на него, заметила только, как побелели от напряжения костяшки его пальцев, сжимавших поручень. Прекрасно. Почему только она одна должна страдать от столь гнусной ситуации?

— Ладно, пусть будет по-твоему.

Придется разъяснить, — процедил Руперт. — Однако предупреждаю, никто не должен узнать об этом фиктивном браке, которого, по твоим словам, ты не хочешь, а по моему мнению — жаждешь.

Теперь он еще и угрожает ей?! Но чем? Пожизненным браком с ним? Наверное, придется все-таки вкатить истерику!

— Ты, конечно, все можешь рассказать матери, — продолжал он. — Не хочу, чтобы она ворвалась ко мне в дом, если ты окажешься достаточно глупа, чтобы попытаться убедить ее в своей беременности. Но остальные не должны знать.