Мой злодей

 — Кто может разгадать женскую логику? Возможно, хотела выбрать супруга познатнее. Все же я хочу быть абсолютно уверенным, что она больше не станет добывать информацию, до которой ей не должно быть никакого дела.

Так это и есть задание для Руперта?

— Только не она, — простонал он.

— Но вы по-прежнему друзья с ней, не так ли?

— Я могу это исправить. Она больше не будет так считать.

— Что ж, теперь, когда ее изгнали из дворца, можно просто быть с ней честным. И прямо спросить ее обо всем. Сегодня в доме Албертона празднуют помолвку. Я раздобыл для тебя приглашение на два лица.

Руперт вздохнул и взял у Найджела приглашение.

— Полагаю, мне придется взять с собой жену.

— Это не смешно.

— Какую часть нашего разговора ты посчитал шуткой?

— Ты женат?!

— Похоже, ты слишком занят раскапыванием чужих секретов, чтобы заметить то, что лежит на поверхности. Да ведь об этом говорит весь Лондон!

Найджел выглядел не просто потрясенным. Он выглядел отчаявшимся. И конечно, не потому, что обо всем узнал последним. Но на этот раз Руперт не полез на стену из-за столь очевидного напоминания о том, что испытывал к нему Найджел.

Найджел залпом выпил бренди и только после этого немного опомнился. По крайней мере сумел согнать с лица мучительную гримасу. Однако когда заговорил, голос предательски дрожал.

— Полагаю… следует тебя поздравить.

— Пока не с чем, — сухо обронил Руперт. — Вполне возможно, что брак долго не продлится. Следует подождать несколько месяцев.

— Значит, вот как обстоят дела? Но я думал, ты стараешься держаться подальше от юных девственниц.

— Я стараюсь… старался. Но если одна из них появляется в твоей комнате посреди ночи, вряд ли можно устоять. Дерзость такого поступка говорила о том, что она не столь уж невинна… но я ошибся.

— Кто она?

— Наша последняя младшая фрейлина. Ребекка Маршалл, которая больше уже не фрейлина и не девица.

— Господи, надеюсь, в этом нет моей вины! — вырвалось у Найджела.

Руперт слегка прищурился:

— На этот счет не тревожься. Ты всего лишь помог ей найти предлог действовать в своих целях, а именно — любой ценой войти в нашу семью.

Действительно ли он верил сказанному? Во всем, что касалось Ребекки, сомнений было хоть отбавляй. И все же признать ее невиновной по всем статьям означало, что сам он перешел все границы. Появись в его комнате любая другая предполагаемая девственница, которая выглядела бы так соблазнительно и говорила столь чувственным голосом, он, охваченный паникой, наверняка выпрыгнул бы из чертова окна, лишь бы избежать явной ловушки. Так что если уж быть честным с собой, он не хотел противиться Ребекке.