Мой злодей

Ему не понравилось, когда я попросил его приготовить что-нибудь диетическое, поскольку у пассажирки морская болезнь. У него, как оказалось, уже был готов роскошный ужин.

Ребекке стало не по себе. Он снова позаботился о ней, чего она никак не ожидала.

— Мне очень жаль."

"Он не ответил на ее извинения даже простым кивком, очевидно, Ребекка ранила его чувства. И хотя она еще не узнала, зачем ему понадобилась подставная жена, все же не смогла учинить ему допрос и до конца ужина молчала, а затем вернулась к кровати. Но не легла, а села, потупившись.

Глядя на ее выразительное лицо, Руперт смягчился.

— Из-за чего ты сидишь, как на иголках?

С таким же успехом он мог попросить назвать причины, по которым ей не стоит волноваться. Но именно в этот момент она мельком подумала о его совете прыгнуть через борт и поплыть к берегу. Результаты могли быть самыми неприятными, и Ребекка расстроилась еще больше.

— Ты действительно допустил бы, чтобы я утром бросилась в воду, да еще в таком состоянии? Ведь я могла бы повредить ребенку.

Руперт поморщился:

— Пора выяснить все раз и навсегда. Я не верю ни единому слову из всего того вздора, что ты несешь о ребенке.

Вот! Он опять назвал ее лгуньей. В который раз!

— Я хотела бы, чтобы ты, наконец, заткнулся! По-моему, для одного дня я наслушалась достаточно оскорблений.

— Это твой обычный ответ, когда тебя загоняют в угол?

— Пусть эта кровать стоит в углу, но она достаточно широка. Нет необходимости и дальше убеждать тебя, тем более что я объяснила: твое мнение больше меня не интересует. Ты потерял все шансы вместе со мной воспитывать этого ребенка, и теперь, как ни старайся, уже ничего не изменить.

Господи Боже, как приятно говорить ему все это и наблюдать неожиданную реакцию. Лицо Руперта исказилось от бешенства.

— Будь ты действительно беременна, я не позволил бы тебе прыгнуть за борт, но поскольку никакого ребенка нет, немного холодной воды тебе не повредило бы, раз ты, по твоим словам, так стремилась поскорее добраться до города.

Значит, он считает, что все ее тревоги о матери тоже притворство. Он просто невыносим! И не заслуживает ее объяснений.

Ребекка решительно легла и отвернулась. Пусть думает, что она заснула.

Особенно притворяться не пришлось. Ребекка впервые за день утолила голод, и поэтому немедленно заснула. С утра бедняжку терзала тошнота, которая вконец ее измучила.

Когда «Мерхаммер» наутро бросил якорь, единственное, за что она была благодарна Богу, — полное нежелание Руперта делить с ней постель. Он даже не пытался и провел ночь в кресле.

Руперт объявил, что они уже в Руане, и, захватив чемодан, вышел из каюты.