Сказка на ночь

Хоть я и не знала всех подробностей того, что происходило между Маратом и Викой в тот период, когда им достались роли жертвы и палача, было и без деталей ясно: пришлось им совсем не легко. А теперь мир перевернулся. Оказалось, весь кошмар затеяли абсолютно другие люди. Ахметов-старший скрывал правду от сыновей, от своего клана. Вершил суд над исполнителем, но сам являлся одним из организаторов казни родной дочери.

Кто ожидал такого поворота?

Я надеялась, Ахметов-старший погиб от ужаса, от осознания того, что Марат жив. Вот он, родной сын, стоит перед ним. Реальный, из плоти и крови. Жаждет справедливой мести, желает воздать за грехи. Иначе никогда не насытится и не успокоиться.

Джону досталось от семьи. Рустама тоже затронуло серьезно. Всех братьев муштровали и дрессировали, ломали, пробовали выковать на нужный лад. Но Марату досталось похлеще всех остальных. Жизнь отца должен был забрать именно он.

Так выпал жребий. Так решила судьба.

А вообще, осознавая, каким ублюдком был Ахметов-старший, я не исключала тот факт, что он мог принять какой-нибудь препарат, который бы помог ему притвориться мертвым. Такой изворотливый гад способен на все.

Но все же хотелось верить в справедливость. В баланс, который наконец удалось восстановить.

Боялся ли этот урод чего-то? Теперь невозможно узнать, но я верю — да, боялся, трясся от ужаса, понимая, что теперь не выберется. Клетка захлопнулась. Та самая клетка, которую он годами пытался для всех своих детей выстроить. Зло погибло.

— Прошлое остается в прошлом, — выдаю тихо.

Открывается дверь и в кабинет заходит Рустам.

— Откуда это зеркало? — киваю на стену. — Финальное решение за тобой, но в декор комнаты оно слабо вписывается. Хотя очень красивое, оригинальная работа. Может, перевесим его в другое место?

— За ним скоро придут, — усмехается супруг. — Интересно, что ты опять его сразу заприметила.

— Ну а как иначе, — начинаю и запинаюсь. — Постой, именно это зеркало висело в квартире Алены и Джона, да? Или просто похожее? Но тогда ты выразился примерно таким же образом, мол, интересно, что я заметила именно это зеркало.

— Да, от тебя ничего нельзя скрыть.

— А ты еще пытаешься?

Вместо ответа я получаю поцелуй, от которого кружится голова. Близость Рустама ощущается будто разряд электричества. Казалось, нам давно пора привыкнуть. Даже надоесть уже должно. А мы не способны отлипнуть друг от друга, точно как в первую брачную ночь.

Только стук дверь возвращает нас обратно в реальность.

Рустам поправляет мое изрядно сбившееся платье, а после говорит, что посетитель может войти. Я нервно облизываю распухшие губы, которые до сих пор хранят вкус безумного поцелуя.