Моя чужая

— Обвел меня вокруг пальца, — онемевшими губами произнесла я, — и не было работы в тот день…

— Да, у нас были с ним совместные дела. Я выпытывал информацию, — усмехнулся он.

— Как же он подставил всех, все доверяли Славе.

Демьян только хмыкнул. Он был уверен в себе…

— Тогда почему, если он сливал тебе информацию, ты ничего не знал о вечере, когда меня забрали у тебя? — хмурюсь я, хотя, кажется, уже знала ответ.

— Захар с Владом знали о нем вдвоем. Здесь я был бессилен, — сжал челюсти Демьян.

Я посмотрела на мужчину, он же уперся в меня немигающим взглядом.

— Что ты хочешь от меня? — слышу свой голос и не узнаю его.

— Мои желания не меняются от настроения, Ярослава, — проговаривает Демьян, — я по-прежнему люблю тебя.

— Неужели ты спустишь с рук то, что я тебя предала? — усмешка тронула мои губы, однако в душу закралась какая-то выжигающая горечь.

— Не спущу, — услышала я его спокойный голос и проследила за его рукой, которая распахивает ворот рубашки пошире. Нервничает. Все столь скользкие разговоры заставляют его нервничать, я понимала его состояние.

— Захару давно нужно перестать мучиться воспоминаниями и болью утраты. В качестве своих лекарств он выбрал тебя и подсел, — я пыталась дышать спокойно, слушая его гневную тираду, хотя все это он произносил спокойным тоном, — ничего ему не помогает, Ярослава. Стоило ему лишиться тебя и он снова обезумел. Видишь, как он задолбал меня? — взгляд Демьяна пал на смартфон, лежащий на столе, и только сейчас я заметила не потухающий экран. Там явно проходил не первый бесшумный звонок.

Демьян посмотрел на меня и продолжил с ухмылкой:

— Его ничто не излечит. И стоит только его разлучить со своим лекарством, как он снова становится уязвимым. А с тобой он уязвимый параноик, который двадцать четыре на семь оберегал тебя от меня. Глупец!

— Он всего лишь любил и хотел быть любимым, — произнесла я, вспоминая несчастную девушку, — за что ты так с ней, Демьян? За что?

Ян понял, о ком я говорю. Он все прекрасно понял и, возможно, даже ждал от меня этого вопроса. Может быть, ему давно хотелось поговорить об этом?

Демьян присел на край кресла, расположился прямо напротив меня. Он впился в меня своими светлыми глазами и думал над своими будущими словами. Тщательно думал. А я ждала ответ на самый интересующий меня вопрос — я не просто брала интервью у человека, я брала интервью у единственного выжившего человека. Только он мог рассказать все так, как было на самом деле. Только станет ли он рассказывать?

Макса больше нет. Лены в живых нет очень давно. Какая кара постигнет этого мужчину напротив, который, кажется, меня любил?

— Ты оставил меня на дороге умирать, и неважно, что ты вернулся через сколько-то времени, — не позволила я оправдаться ему, — но я выжила в ходе твоих действий.