Моя дочь – волчица

Так что остановить ее необходимо. И обычного фоторобота, сделанного со слов свидетельницы, для поимки этой преступницы может быть недостаточно.

Гуров понимал, что теперь нужно корректировать весь план разыскных мероприятий. Возможно, вызывать и опрашивать заново всех основных свидетелей. А для начала как можно быстрее сообщить новые догадки и факты Стасу Крячко. Конечно, они там, в Красноармейске, работают не по горячим следам, но, может быть, полковнику Крячко с подчиненными улыбнется удача и у них получится раздобыть хоть какие-то сведения о неуловимой преступнице.

Утром следующего дня художник принес Гурову портрет подозреваемой. Полковник отправил его факсом Стасу Крячко, чтобы у коллег была возможность расспросить свидетелей, опираясь на снимок, а потом поспешил к специалистам, работавшим над записями. И тут Гурова ждало разочарование. Качество записи не позволяло существенно улучшить изображение. А выделенного фото могло хватить разве что для сравнительного анализа, чтобы подтвердить личность, но выйти на след незнакомки оно не поможет.

Почти до самого обеда Гуров возился с бумагами. Он составлял различные варианты планов по освобождению Ольги Копыловой и задержанию ее похитителей при передаче денег. Вернее, корректировал те идеи, что пришли в его голову раньше, и переносил на бумагу. Кажется, Орлов проникся общей нервозностью Копыловых-старших. Генерал заявил Гурову, что не может все пускать на самотек и должен одобрить и завизировать все предложения полковника. А значит, Гурову не отделаться простым докладом, придется все варианты изложить в письменном виде.

Некоторое время Лев сосредоточенно работал. Он смирился с необходимостью остаться в Москве, корректировать работу группы из Управления. И даже с требованием генерала срочно предоставить ему планы. Но периодически он ловил себя на мысли, что предпочел бы сейчас быть вместе с Крячко. И заниматься другим расследованием. Поэтому, пожалуй, обрадовался раздавшемуся телефонному звонку, что отвлек его от работы.

— Здравствуйте, Лев Иванович, — не совсем четко произнесли на том конце провода. Потом абонент немного помолчал и то ли всхлипнул, то ли громко икнул.

— Кто это? — изумился Гуров. И добавил более строгим тоном: — Немедленно представьтесь!

— Кто я? — На сей раз мужчина на том конце провода всхлипнул уже отчетливо. — Это вопрос скорее философский. — На последнем слове он слегка забуксовал и смог произнести его только с третьей попытки, и то сильно растягивая по слогам и, кажется, добавив парочку лишних букв. Но это его, похоже, совсем не смутило, и он продолжил изливать душу: — Я — несчастный отец без ребенка.