Моя невыносимая

— Ты хочешь сказать, что мне придется встречать с сестрой в два раза чаще? — через силу пытаюсь юморить.

— Назови мне первый день последних месячных, — строго спрашивает девушка, а я начинаю перебирать в голове числа. Пятнадцатое… нет. Может, седьмое? Не помню…

— Какое это вообще имеет значение? — отмахиваюсь. — У меня часто сбои в цикле. Я за свою жизнь дважды лечила гормонами эндометриоз.

— Теть Лер, давай я в аптеку за тестом схожу.

— Не буду я его делать. Нет у меня никакой беременности и быть не может! — начинаю психовать.

— Вот видишь! У тебя даже в настроении качели начались.

— Так. Все. Закрыли тему, — беру аптечку и прячу ее обратно в шкафчик. — Вернемся к разговору о Кариме. Так что ты решила? — перевожу тему, потому как обсуждать свое бесплодие и невозможную беременность, нет ни сил, ни желания.

— Не знаю еще, — пожимает плечами. — Я до сих пор чувствую острую обиду на него. Не знаю, готова ли все ему простить.

— Сам он что говорит? Как себя ведет?

— Каждый день, после пар приезжает в институт. Цветы привозит и вкусности. Предлагает на выходных встретиться семьями и все обсудить.

— Твоя мать будет очень рада этому.

— Даже не сомневаюсь, — хмыкает Катя и незаметно обнимает рукой свой маленький животик. — Теть Лер, а ты что мне скажешь по этому поводу?

Услышав ее вопрос я на несколько секунд замираю, а затем говорю: — Слушай свое сердце и интуицию. Они сами тебе подскажут правильное решение.

21

Валерия

— Ну, что там, Свет? — смотрю на внимательное выражение лица сестры, которая вводит датчик УЗД для внутривагинального обследования. Это неприятно, но терпимо.

— Лер, помолчи пять минут, — просит она. — Я только начала. Даже маточную полость еще толком не посмотрела.

— Это уже климакс, да? Черт! Я так и знала, — подкатываю глаза. — У нашей мамы тоже рано началось. Господи, это же гормоны принимать придется, чтобы так быстро кожа не старела. Ты мне выпишешь?

— Вижу желтое тело на левом яичнике, — свободной рукой вбивает показатели в компьютер.

— Какое тело? Это опухоль? — дергает меня на кушетке.

— Опухоль, — кивает. — Только другая.

— В матке визуализируется плодное яйцо с эмбрионом. Так… диаметр…

— Свет! — окликаю ее, потому что ничего не понимаю в этих медицинских терминах, а заумные слова меня пугают.

— Ты мне скажи мать, насколько у тебя была активная половая жизнь? — она вытаскивает датчик и кладет мне на живот стопку салфеток.

Замолкаю и начинаю вспоминать всех своих любовников.

— За какой период? За все время?

— За последнее, — она отъезжает на стуле к столу.

Вытираю остатки геля и одеваюсь.

— Один. А что?

— Плодовитым оказался, — отвечает и записывает что-то в журнал. — Залетела ты подруга.