Скандальный развод

— А сутки у меня резиновые, Ром? — на самом деле, мне сейчас особо нечем заниматься, кроме работы. От баб устал. К футболу апатия. На работе хоть переключаюсь. Но за дело этой Марьяны всё равно не возьмусь.

— Там миллиарды, Вадим... Ты фамилию её знаешь? Минаева.

Ясно. Доча заоблачно богатого папашки. Это многое объясняет Принцесса не привыкла к отказам. И что жизнь чуть сложнее, чем моментальное исполнение её хотелок, тоже. Но чьи это проблемы? Правильно. Не мои.

— Ром. Я пас.

Всё же встаю, обхожу кресло и иду к двери.

Торможу шагу на третьем. Оборачиваюсь со вздохом, услышав Ромино:

— Я знаю, что если кто-то и может выиграть это дело — только ты. А если она проиграет... Я перееду жить в кабинет. Ты этого хочешь?

Мои губы подрагивают в улыбке.

Мне нравится, как Багиров превращается в каблука. Ему идет любить свою Миру и угождать ей. Она этим эгоистично не пользуется. Просит только о важном.

Вздыхаю.

— А если ты откажешься, то я тебе как начальник наемному сотруднику.

Багиров улавливает секунду моего сомнения и бездарно её просирает, включая угрозу.

Я фыркаю.

— Я как начальник юротдепа покажу тебе свою должностную инструкцию и ты ткнешь пальцем, где там помощь долбанутым подругам твоей жены.

Мы тратим с полминуты на борьбу взглядами. В итоге первым свой отводит Рома и ругается под нос. Выплевывает:

— Ненавижу юристов.

Вызывает у меня улыбку. Правильно делает.

— И это тебя ещё ни один из юристов не посадил.

— Типун тебе на язык.

Тут ужя не спорю. Типун — так типун."

"Таки стою, замерев посреди кабинета. Думаю. Сомневаюсь.

Зная Рому, он с меня не слезет, пока не соглашусь. Но от одной мысли, что придется взаимодействовать с этой сумасшедшей, — аж волосы дыбом на запривке.

Самому сложно поверить, что могу так беситься.

С другой стороны. Ей тоже, наверное, не очень весело, что единственный способный спасти её человек — мужчина, на которого она грозилась написать заявление об изнасиловании её собаки. Упустим, что между Леей и Марселем всё было добровольно. И вроде даже в удовольствие.

— Хотя бы подумать пообещай.

Рома снижает градус давления. Я вздыхаю.

Окей. Можем сойтись на моем «подумаю».

Но Рома добавляет:

— До конца рабочего дня.

И мои брови снова взлетают.

Наглости у Багирова можно поучиться. Видимо, нахватался у своей жены.

— А она-то сама согласна на то, что я буду мелькать перед её аристократичными глазами со своими плебейскими услугами? — вспоминаю, как она снисходительно смотрит и ведет себя — аж передергивает.

На всю жизнь запомню, как мне дали понять, что я никогда не дотянусь до родословной её драгоценной собаки.

— Она в отчаянье, — Рома разводит руками, объясняя предельно ясно.

Я снова думаю.

С одной стороны: точно нет. С другой..