Скандальный развод

Огромный номер люкс в любое другое время заставил бы меня восхититься прекрасным дизайном и сочетанием цветовых гамм, но сейчас все что я вижу — мини-бар в углу комнаты.

После нескольких бокалов вина меня клонит в сон. Я сплю до самого вечера, поставив телефон на беззвучный. Вадим, кстати, на мой звонок не ответил. А второй раз звонить ему не собираюсь.

Когда просыпаюсь, в комнате уже темно. Я принимаю душ, заворачиваюсь в большое махровое полотенце и подхожу к окну. Отодвигаю штору и в глаза сразу же бросается неоновая вывеска ночного клуба. У входа уже столпились люди. Громко смеются, что-то обсуждая, пока ждут своей очереди. Веселятся, словно у них нет никаких проблем.

Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз была в таких местах, — и не могу.

Кириллу ночные клубы, полные потных тел и пьяных людей, никогда не нравились.

Он любил отдыхать в закрытых заведениях, куда попасть можно было только по приглашению. Мол, в студенческие годы ему пьяных тусовок на всю жизнь вперед хватило.

Я думаю недолго. Хотя покидать отель мне сейчас не желательно, но здесь ведь даже идти никуда не нужно. Всего-то перебежать дорог). Всего-то несколько шотов выпью, потанцую в толпе назло Кириллу и обратно вернусь. Нужно ведь как то поднять себе настроение.

Глава 10. Вадим

Женские слезы бывают разными. И по-разному на меня влияют.

Я совсем не ожидал услышать сдавленные всхлипы Марьяны в трубке. При встрече она показалась мне супер-стойкой. Будь мы в нормальных отношениях, я непременно искренне признался бы ей, что впечатлен её выдержкой.

Потому что окажись я на её месте, сопли на кулак вряд ли мотал, но чувствовал бы себя максимально гадко.

Но прошло несколько часов и она звонит мне, лепечет что-то невнятное про щенков, ответственность Марселя как отца и прочую поебень, и я думаю, что девка всё — сдулась. Впала в свою привычную истерику. Но потом слышу, что дыхание учащается, голос меняется, она борется с собой, но проигрывает — плачет.

И это вообще не похоже на момент моего триумфа. Никакого удовольствия. Самому неловко, обидно за неё, а еще хочется дать по роже мудаку, который так умело её использовал.

Мне в голову с первого курса вбивали, что право — это главный инструмент добра в войне за торжество справедливости. Нас учили совершенствовать свое мастерство не для того, чтобы бабок грести могли больше, дороже себя продавать, а чтобы больше в этом сраном мире становилось хорошего.

И впервые за многие годы мне хочется взяться за дело именно для этого — чтобы справедливость восторжествовала.

Нет сил слушать рыдания Марьяны, поэтому я даю ей слово, что возьмусь за дело, и скидываю. Пусть успокаивает её какая-то подруга, у неё получится лучше, а я попробую помочь. Свой скверный характер не спрячу, тут нет смысла заблуждаться.