Скандальный развод

Поблагодарить Вадима я не успеваю, потому что он вырывается вперед — ему кто-то позвонил, нужно ответить.

Я же отстаю.

Думаю, что закончу сегодняшний день в шикарной пенной ванне с бокалом в руке.

А если Титов изъявит желание прийти на ужин — в лепешку расшибусь, но тот самый ужин будет вкусным.

Совершенно точно не буду грузнуть в страхе и предчувствии плохого. Наслажусь хорошим. Сейчас ощущение такое, что с помощью Титова в моей жизни может наступить белая полоса.

Мороз идет по коже, когда Кирилл догоняет меня сзади. Дергает, наклоняется и шипит в ухо:

— Зря ты такая довольная, Марьяна. Можешь сколько угодно надеяться на своего идиота, но не забывай, что на моей стороне всё — время, деньги, связи.

— Пока они тебе не очень помогли... — Выплевываю слова в ответ, ненавидя его еще сильнее, чем обычно. Он даже минуту триумфа умудрился мне испортить.

— Это пока... Он же на голом энтузиазме с тобой трудится. Пока ты его зажигаешь.

— старается. Но кому, как не мне, знать... Ты быстро надоедаешь. Огонь в мужчине такая, как ты, поддержать не способна.

Кирилл бросает в меня очередным оскорблением, а потом слегка отталкивает и обгоняет.

Я не сдерживаюсь, кричу вслед:

— Да пошел ты, неудачник!

Но это особенно ничего не меняет. Своего он добился. Меня теперь дико трясет.

Глава 24. Марьяна

Вечер я провожу совсем не так, как собиралась, выйдя из зала судебных заседаний.

Чувствую себя вялой и разбитой. Стены тихой Роминой квартиры давят.

Собственное одиночество раздражает, потому что оставляет слишком много пространства для размышлений.

Я сижу на кресле, забросив ноги на невысокий подоконник, и смотрю на городские огни с высоты верхнего этажа элитной высотки.

Покачиваю бокал, делая слишком редкие глотки. Вино кажется противно терпким.

От идеи с пенной ванной я отказалась — не хочется.

Лея мирно спит в уголке все того же подоконника. Когда смотрю на неё, на душе чуть-чуть теплеет но ненадолго.

Тяжело вздыхаю и делаю ненужный даже мне глоток.

Он сегодняшнего ужина Вадим отказался. Когда я заикнулась, что хотела бы отблагодарить, бросил обидно-безразличное: нет надобности, отдыхай.

Я прикусила язык, не стала настаивать, конечно же, но расстроилась. Для меня надобность была. В этом могу признаться только себе.

Слова Кирилла меня задели, как задевают всегда. Сложно отмахнуться от них даже зная, какая он мстительная и злобная тварь. Как бы ни хотела выбросить из головы, они проникают под кожу и заставляют сомневаться в себе.

Осторожно снимаю ноги с подоконника и ставлю на кресло. Лея ведет ушами, но не просыпается. А я в очередной раз прокручиваю в голове судебное заседание.

Вадим был великолепен.