Мороз.К.О. - мэр Елкино (СИ)

Сил нет, как пить хочется.

— Официанта во мне спалила, сестренка?

Гордеев откровенно хамит, но понуро тащится к барной стойке в дальнем конце бассейна.

Наши отцы все-таки отправились на охоту, а мы чилим в спа-зоне, которая в этом замке такая, что любой пятизвездочный турецкий отель позавидует.

— Тебе налить, Коновалова?..

— Я — Солнцева, — поправляю его. — Нет, спасибо."

"Украдкой наблюдаю за ни капли не изменившейся фигурой Марка. Худой, как велосипед. Подержаться вообще не за что. И как я могла в такого влюбиться и отдать ему свою девственность?

Глядя на него, сразу видно, что кончить рядом с ним можно только жизнь. Преимущественно самоубийством.

Он берет с барной стойки колу для себя и ставит бокал с просекко перед с Марианной.

— Я в хамам, — сообщает Гордеев и тушит сигарету о пепельницу.

— Никуш, а ты где была на праздниках? — спрашивает его сестра.

— В Елкино…

Вздыхаю устало, потирая бриллиантовые «Графф» в ушах. Уже другие. Пропажи той пары отец ни за что не заметит, потому что украшения дарит на каждый день рождения и вряд ли ведет их учет.

— Елкино, — хмурится девушка. На самом деле она просто Маринка, но просит называть ее Марианной.

Марианна Гордеева — известная в нашем кругу тусовщица. Образования — ноль. Ума — ноль. Самомнения и денег отца — хоть отбавляй.

— Вспомнила. Елкино. Это ведь новый отель рядом с «Ле Шабишу» в Куршевеле?

— Что-то типа того…

— Блин, эти русские недели во французских Альпах реально задолбали. Отсюда бежишь туда, так сказать, окно в Европу прорубаешь, а там опять все то же самое. «Матушка-земля, белая березонька…». Такой идиотизм.

— Угу.

— Ну и что там в этом Елкино? Как тебе ресторан? Мишлен, надеюсь?

— Там все отлично, — откидываюсь на лежак и прикрываю глаза.

— Ого! Ника… А что подают?

— Оливье, — сдавленно отвечаю.

Всхлипываю тихонько, вспоминая наши с Костей новогодние каникулы. Не знаю, на что они были похожи, но я была счастлива. Наверное, впервые в жизни по-настоящему счастлива.

Он… вряд ли будет меня искать.

Думаю, после того, что устроили папины головорезы, Константин Олегович Мороз просто забудет о Нике Солнцевой и… вылечит свою акрофобию. Для пущей подпитки собственного мазохизма представляю, как в сарае, у стенки, Костя делает все, что делал со мной.

Только там Нинка с покачивающимися буферами.

Тошно, аж выворачивает.

— Ника, — зовет Марианна.

— Да?

— Ты сказала оливье? В мишленовском ресторане? С икрой, что ли?

— Нет… С солеными огурцами.

— Фу-у.

— Это вкусно, — улыбаюсь. — Я вкуснее ничего в жизни не ела!..

— А что там еще интересного?

— Сова…

— Сова? В смысле живая?

— Угу. Самая живая и настоящая. И очень воспитанная.

— Кринж… А что там еще есть?

— Дети.

— Дети… — смеется. — Ненавижу отели с детьми. Вечно орущие и беспардонные.