Мракокрад

Глубин дышал тихо и неглубоко, тщетно пытаясь унять сердце.

В голове никак не вязались два образа: деда, который еще утром шутил с ним по поводу конструкции престола, и дракона, стоявшего над телом сестры с окровавленным ножом.

Скри-и-ип.

Звук был очень тихий. Это мог быть просто ветер, потревоживший настил, или черепаха – врезалась в сваи под ними.

Или же это чьи-то лапы ступают по мостику.

«А вдруг это мама, идет заверить нас, что все спокойно и можно выходить?» – в отчаянии подумал Глубин.

Вот только она не стала бы красться. Как охотник в поисках жертвы.

Ближе.

Еще ближе.

Шажок за шажком.

«Мне конец», – подумал Глубин. Сердце словно пыталось уплыть прочь из тела. Его стук отдавался в ушах, заглушая шаги снаружи.

«Только не убивай заодно и Индиго. Может, получится отвлечь его, и она успеет бежать? За ней-то ему чего ради гоняться? Она же ничего не значит».

Окаменевшие мускулы совсем не слушались. Глубин не мог пошевелиться, он едва ли что-то соображал, слыша, как постукивают снаружи когти о дерево.

– Внучок. – Шипение струилось по павильону, словно дым. – Прячешься, как дерганый рак-отшельник. Занятный выбор. Впрочем, чего еще ожидать от дракоши с таким ограниченным воображением?

Альбатрос медленно приближался. Дрожь Индиго унялась, и она сделала глубокий вдох.

– Гадаешь, поди, почему еще жив? – продолжал Альбатрос. – Ведь вся твоя семья уже мертва.

«Нет, – сказал про себя Глубин, и барабаны в голове забили мелодию горя. – Нет, не может быть. Не верю».

– Сам знаешь, я мог бы без труда убить тебя на расстоянии. Мимолетным усилием мысли. Однако за последние годы ты доставил мне столько хлопот, сущий заноза. А она все талдычила при каждом удобном случае: «Да ты мне больше и не нужен… Да Глубин с этим лучше справится… Ты теперь не так уж важен, есть замена… Какой ты жалкий, братик: мелкие зубенки, странный окрас… Глубин куда презентабельней…» – Альбатрос утробно зарычал.

– Посему нет, издалека я с тобой разобраться не мог. Это не принесло бы мне удовлетворения, совсем. Хочу видеть твое предсмертное выражение морды.

Альбатрос сорвал с них покров – лодка отлетела на другой конец павильона и ударилась о пол, отчего задрожали стены.

В тот же миг Индиго взвилась и прыгнула на Альбатроса, впиваясь передними когтями ему в шею, а задними в грудь. Крыльями она накрыла ему глаза.

– Беги, Глубин!

«Она жертвует собой ради меня».

Альбатрос издал рык чистой ненависти и ярости.

«Она погибнет».

Глубин этого ни за что и никогда не допустил бы.

Он сам не заметил, как вскочил и вытянул лапу к потолку. Дотянуться до висящих там копий он не мог, но чувствовал, как из когтей тянется к ним магическая сила.

– Гарпуны! – прокричал он. – Убейте деда!

Гарпуны вырвались из крепления и устремились к Альбатросу.