Мракокрад

А еще художник придал их глазам и улыбкам удивительно много тепла – куда больше, чем мог проявить иной дракон, и, уж конечно, куда больше, чем вообще дарил домочадцам Арктик.

– Это Вьюга написала, – сказал Мракокрад, проследив за взглядом Ясновидицы. – Картина из серии других работ, которую я про себя назвал «Хорошо бы, если…» – Он указал на комнату дальше по короткому коридору, и Ясновидица, заглянув туда, увидела еще картины: ледяные и ночные драконы летают вместе – написанные в той же манере, что и портрет, во всех оттенках синего. Комната Вьюги напоминала миниатюрную параллельную вселенную, где дружно жили два племени, в реальности ненавидевшие друг друга.

Увидела Ясновидица и другие полотна: три полные луны на фоне разнообразных звездных пейзажей. Хотелось пройти внутрь и поближе присмотреться к художествам, но Мракокрад так и приплясывал, изнывая от нетерпения. Он улыбался от уха до уха, и только что не наступал Ясновидице на хвост.

– Во имя великих королевств, угомонись ты, – Ясновидица отпихнула его в сторону. – На завтрак кенгуру, что ли, съел?

– Идем-идем-идем. – Мракокрад метнулся в конец коридора, где отпер последнюю дверь. Ясновидица на ходу взглянула на замок. Она бы у себя нипочем не подумала ставить такой. Вот бы родители испугались! Они никогда не заглядывали в ее свитки, да и не поняли бы ничего из записей о будущем, даже если бы подсмотрели.

На первый взгляд, комната Мракокрада не напоминала хранилище тайн. В спальном уголке лежала аккуратная стопка пурпурных и белых одеял. На столе стояли лишь три небольшие чернильницы: черная, васильковая и изумрудно-зеленая, – да лежала тряпочка для когтей. Свитки на полках были тщательно помечены ярлычками: тексты из школьной программы и те, которые есть в домашней библиотеке всякого юного ночного: «География Пиррии», «Мифы о затерянном континенте», «Баллада о десяти маленьких воришках (включая рецепты)», «Доброй ночи, луны».

У изножья лежанки стоял запертый сундучок, но Мракокрад направился вовсе не к нему, а к полке со свитками – и сдвинул ее в сторону. Осторожно вытащил из стены неплотно лежащий в кладке камень, за которым обнаружился тайник, а в нем – лист бумаги и черный кожаный футляр.

– Вот, – сообщил он, доставая из футляра свиток. Обернулся и с надеждой посмотрел на Ясновидицу, а у нее в голове мягко встало на место одно из видений.

– Что на втором листе? – спросила она.

– О… твой портрет, – застенчиво ответил Мракокрад. – Я его нарисовал еще до встречи с тобой, и он не очень хорош. Я не хотел, чтобы отец увидел его или узнал о тебе… но портрет был нужен мне. Я смотрел на него, вспоминал о тебе и понимал: все наладится.

У Ясновидицы в груди червячком шевельнулась совесть.