Соблазн

Он — полная противоположность Борису. И для меня это — совершенство!

— Тори… — хмуро смотрит на меня Борис, пытаясь пристыдить взглядом.

— Нет, мне не стыдно. С ним я — женщина. С Борисом — безмолвная прислуга.

Все замолкают… Меня начинает трясти от эмоций. Ольга Павловна не выдала никакой реакции на мой рассказ о сыне. Мне кажется это самым важным в этой истории! Почему она ничего не сказала Борису?..

— Вы что-нибудь скажете нам? — требовательно смотрит на неё Борис. — Может быть, Виктории пропить какие-то антидепрессанты? Она отказывается от еды.

— Скажу. Виктория, Вы нужны своему сыну. Если не будете есть, у Вас не будет сил бороться за ребёнка.

Она права.

— Я буду есть.

— Вот видите, Борис. Вопрос решается просто. На мой взгляд, Виктории не нужны антидепрессанты. Она пытается поговорить с Вами, Борис. Вот рассказывая это всё мне, Ваша жена пытается показать Вам, как ситуация выглядит в её восприятии.

— Разве это важно?! Важно, чтобы Вы помогли ей воспринять ситуацию адекватно!

Помочь расставить приоритеты. Сориентировать на семейные ценности! Спасти нашу семью.

— Могу я попросить поучаствовать вас обоих в небольшом тактильном тесте? — игнорирует она его тираду. — Виктория… не отказывайтесь. Это позволит вам исследовать себя, понять. Встаньте, пожалуйста… Вика… Я могу называть Вас на «ты»?

— Конечно…

— Вика, закрой глаза, расслабься. Борис, обнимите, пожалуйста, свою жену.

— В смысле?

— Обнимите… Попробуйте через свои объятия передать ей всё, что чувствуете к ней. Если я не ошибаюсь, Вика тактильно ориентированный эмпат. На другом языке Вам не удастся договориться с ней.

— Но я не владею этим языком. Мой мне кажется содержательней.

— Просто обнимите.

— Может быть, Вы переведёте Виктории на её язык то, что я пытаюсь донести?

— Хм…

Я вдруг чувствую, как Ольга Павловна ласково обнимает меня, гладит по волосам.

— Маленькая девочка… Тебе страшно… обидно… одиноко… Я знаю. Ты хорошая… Ты ни в чём не виновата… Ты просто хочешь тепла… Ты имеешь на него право. Ты хорошая девочка…

Меня взрывает судорожными, неконтролируемыми рыданиями. Борис наблюдает, как она усаживает меня в кресло, поит чаем, закрывает пледом.

Чувствую опустошение… И — да, мне становится легче. И немного жаль, что моя мама так никогда не сможет.

— Если хотите, Борис, я могу обнять и Вас.

— Спасибо. Не нужно. Вы нам поможете?

— Только если Вы согласитесь работать.

— Мы согласимся.

— Нет, Вы не поняли. Сначала пять индивидуальных сеансов с Вами лично. Потом несколько сеансов с Викторией и вашим сыном. И только потом уже семейная психотерапия.

— Нет… это нам не подходит. Нам нужна сразу семейная.

— Вы хотите, чтобы психотерапевт подрихтовал под Вас жену? Но ни один специалист не станет этого делать.