Соблазн

Как и тогда, пытаясь избавить меня от головной боли.

Опускаю глаза… Торт в контейнере смялся в неприглядную кашу. И его опять никто не попробует. Слёзы от обиды накатывают на глаза.

— Ладно, Ягода, не реви, — вздыхает мерзавец, — придумаем что-нибудь.

Набирает кого-то на телефоне.

— Лёха, привет… Слушай… с девчонкой в аварию попал. Она без страховки. Тачка новая, дорогая. Давай замутим ей задним числом? Ну и по моей, соответственно…

Мхм… Понял… скину…

Скидывает вызов.

— Документы-то хоть есть у тебя на неё?

— Есть, — шмыгаю носом.

— Давай.

— Зачем? — смотрю подозрительно.

— Агенту вышлем фотками, замутит он тебе страховку.

— Правда?.. — ловлю его хмурый взгляд. — Так можно?

— Нельзя. Но если очень нужно, то иногда можно. Тебе же нужно?

Горестно киваю.

— Чего ревёшь-то? — фотает мои документы, обнаруженные в бардачке.

— Да… — отворачиваюсь. — Плохой день. И ты тут ещё…

— Засмотрелась? — с усмешкой.

— Малоприятное зрелище.

— Так не нравлюсь?

Скорее уж, наоборот. Разглядываю его профиль.

— Номер телефона диктуй.

Послушно называю цифры.

— Ну всё, ждём… — убирает он свой.

Встречаемся взглядами. Пальцы рефлекторно сжимаются на контейнере. От его хруста испуганно вздрагиваю. С грустью разглядываю смешавшуюся со сметаной фиалковую глазурь.

— Теперь только выкинуть…

— Что это? — забирает у меня из рук.

— Был торт…

— Ммм… сама делала?

— Сама, — вздыхаю я.

— Неожиданно…

Открывает аккуратно контейнер из двух секций, забирает из второй пластиковую вилку.

— Надеюсь, там нет мышьяка?

— Для сына готовила.

Отламывает кусок и отправляет его в рот.

— Мм… — закатывает со стоном блаженства глаза.

Боже мой… Он ещё и стонет так, что у меня дыхание сбивается.

Следом за первым кусочком отправляется второй.

— Там ягоды… — мурлычет этот невозможный мужчина."

"И мне, чёрт возьми, так приятно смотреть на его удовольствие. Даже от этого уже убогого, превращённого в кашу торта.

— Виктория и брусника…

— А глазурь?

— Лаванда.

— Обожаю! Так и быть, я прощаю тебя, Ягода!

Поджимаю губы, чтобы не улыбаться, всё ещё шмыгая носом.

— Но с тебя ещё один торт.

— Ладно, — смех смешивается с рыданиями от накатывающего какого-то необъяснимого релакса.

Напряжение отпускает. Мне тоже хочется сказать, что я его прощаю. За вот это вот наслаждение моей стряпнёй. И за очередную «заботу» обо мне. Которая непременно снова вылезет боком. Но я заранее прощаю!

— Ну что ты ревёшь опять?

— Нервы… — отмахиваюсь.

Протягивает влажные салфетки, продолжая уплетать торт со своими стономурлыканиями. Отламывает ещё кусочек, протягивает мне. Распахиваю от неожиданности глаза.

— Есть этот шедевр в одиночестве — это онанизм. Мне нужна компания.