Соблазн

Но сил нет…

Попробую поговорить по возвращении.

Я выгоревшая и убитая. Внутри меня всё болит.

Закрывается дверь, и я снова погружаюсь в свою глупую, безнадёжную влюблённость. Она вымотала меня… Больше не пытаюсь ему звонить. Это была минута слабости. Она прошла… Я рада, что заблокирована. Иначе умоляла бы его приехать. А так опускаться я не хочу.

Всё. Точка. Спасибо тебе, Стеф, что поставил её сам.

Только разве такие, как ты, это делают? Ничего я не знаю про таких, как ты… Быть может, это такая манипуляция?.. И через некоторое время ты позвонишь сам? И я, как мотылёк, кинусь в это пламя. Не хочу так…

Рыдая, тоже заношу его номер в чёрный список и везде блокирую.

Не могу вернуться полностью в реал. Всё время плаваю там, в том моменте, прокручивая многократно каждую деталь.

Я на границе нервного срыва. Мне кажется, если кто-то ткнёт в меня побольнее, то сойду с ума и выдам какой-нибудь неадекват.

Поэтому я ни с кем не разговариваю… И как зомби…"

"Вспоминаю каждый взгляд, улыбку, движения губ, ямочки на щеках, строгие хмурящиеся брови. Каждое касание его «разговорчивых» пальцев. Тёплые, лучащиеся живыми эмоциями глаза. Смех… Запах… И с каким кайфом он ел мой торт. Как жадно целовал. Как страстно и бескомпромиссно присваивал там, на капоте, не спрашивая позволения и не оставляя выбора. Не ощущаю его ни продажным, ни грязным, ни лицемерным. И мне даже не страшно, что мы не предохранялись. Никак не могу переключиться в разумный режим.

Я «просмотрела» все наши с ним «записи» сто раз. Начиная с того, как он появился на пороге моего дома, заканчивая последней сценой в машине.

И его это: «Не возвращайся туда». Болезненное, отчаянное… Тогда, за своей болью и страхами, я не считала всего этого. А сейчас я возвращаю и возвращаю тот момент. Мне кажется, если бы сейчас он оказался рядом со мной, я, забыв обо всём на свете, целовала бы его тёплые отзывчивые губы. Все его скептически и ехидные улыбочки. Беззлобные на самом деле. Просто дразнил! Я бы поцеловала каждую! И ни за что бы не отпустила.

Но в реальности этому нет места.

На стене огромный коллаж из фотографий моей семьи. Не могу на него смотреть.

Хочется вырезать из него сына, а остальное сорвать со стены и на свалку!

Мне так горько и удушающе безнадёжно теперь, что даже Борис не может ничем пробить моё равнодушие ко всему происходящему. Меня ничего не интересует. Едва нахожу в себе силы, чтобы воевать за сына. Я плохая мать…

Всё время теряю смысл происходящего.

И я очень сожалею о сказанных Стефу словах. Он ничем не заслужил их на самом деле. Уж не знаю, берёт ли он деньги за… вот это всё. Но мне он об этом даже не заикался. А заплаченные Борисом вернул. Может, я ошибаюсь?… А как же тогда Ангелина?

Я застываю, ловя свой усталый взгляд в зеркале.