Московский инквизитор

А он, приехав в Москву, стали обивать пороги, чтобы мальчишек приняли в Суворовское и они были к ним поближе — Лиза так по ним скучала. Пришлось даже подключать деда, чтобы тот помог. И когда наконец все было собрано, оказалось, что эта тварь отправила детей в Рязанскую область, и все пришлось начинать сначала. Но он добился своего.

Когда выяснилось, что Игорька не возьмут в Суворовское по состоянию здоровья, обычно кроткая Лиза впервые за все годы их семейной жизни проявила такой характер, какого он в ней и не подозревал, и твердо заявила:

— Я без Игорька уже не могу! Он мой! Родной! Мы должны его усыновить! Если ты этого не хочешь, то давай разводиться, и тогда я его усыновлю одна.

И они подали документы на усыновление. Остальные мальчишки сначала обиделись, но он объяснил им, что иначе Игоря вернут обратно в детдом, и они, которых он, в общем-то, спас от смерти, могут уже больше никогда с ним не встретиться. Мальчишки все поняли — в детдоме дети взрослеют рано. Тем более что они все равно все выходные проводили вместе, а в летние каникулы все жили на дедовской даче. И пусть из этих восьми только один Игорь носит его фамилию, остальные все равно называют его «папой» (Дмитрий, правда, «батей»), а вот Лиза для них всех «мамочка».

И ради этого стоило через все пройти! В том числе и через казнь тех извращенцев, что глумились над детьми. Вернувшись в Москву, он снова позвонил друзьям и, когда они к нему приехали, обо всем им рассказал. Все дружно решили, что эти подонки не имеют права жить, вместе вынесли им смертный приговор и вместе привели его в исполнение. И только после этого у него в груди начал таять тот комок льда, в который превратилось сердце, когда он узнал, что случилось с детьми, только после этого он смог вдохнуть полной грудью. И не жалел ни о чем.

Стас уже изъерзался на месте и, не сдержавшись, все-таки спросил:

— Лева, а ты знаешь, где служил Зотов? Ну, тот, что был директором детдома, когда оттуда мальчишки сбежали?

— Знаю, — спокойно ответил Гуров. — В спецназе, и биографией его я тоже поинтересовался — позвонил одному из друзей отца. Так что они, Сидоркин и Зотов, сработали на пару.

— Не думаю, чтобы это был Зотов, — с сомнением произнес Стас. — Чтобы Егорыч ему такое простил? Да никогда!

— При чем тут это? — удивился Лев. — Простил — не простил! Это такая мелочь перед лицом общей беды! Просто они оба очень любят детей!"