Муж на сдачу (СИ)

"

"Меня кидало из одной стороны в другую. То мне казалось, что после рождения сына надо отправить Гвинет в поместье, а тебя забрать к себе, сделать неофициальной хозяйкой замка и моей жизни. То думалось, что лучшим вариантом будет отказ от графства и титула в пользу двоюродного брата. А потом потребовать у жрецов развести меня с женой. Если это никак невозможно, то увезти тебя в другую страну, бросив все к граху, и начать жизнь с нуля.

Но потом пришло известие о тройне, и я понял, что как бы меня ни тянуло к тебе, предавать собственных сыновей я не имею права. Я понял, что пришло время делать выбор.

Не могу сказать, что он дался мне легко.

Я выбрал детей. Можешь презирать меня за это, большей боли, чем я сам себе нанёс, мне причинить уже невозможно.

Но оставалась ты. Я не слепой, видел, что тебя тоже тянет ко мне, что ты плавишься в моих руках и чувствуешь то же, что и я. Ловил твой восхищенный взгляд, нежность и доверие, и умирал, представляя, как ты сможешь жить дальше после расставания. Было понятно, что я исковеркал тебе жизнь, что, даже расставшись, ты будешь вспоминать наши самые лучшие дни, наши разговоры и ласки.

Останешься жить в этом городке, в глубине души надеясь, что я смогу вернуться. И не сможешь завести семью, лишишь себя возможности родить детей.

Этого я не мог допустить, Рита. Никак не мог, ты слишком мне дорога, — Михаэль замолчал, глотнул отвар и прикрыл глаза, как от яркого света.

— Не вспоминай, если тебе так больно, — тихо сказала женщина.

— Нет, я должен рассказать всё, — качнул головой милорд, продолжая. — Что может заставить преданную женщину уехать, как можно дальше и разлюбить? Только ненависть и презрение.

И я сделал это, наступив себе на горло, повел себя так, чтобы оскорбить тебя, чтобы выжечь ненавистью твою любовь, уничтожить надежду. Я понимал, что делаю тебе очень больно, что все эти слова несправедливы и жестоки, но мне пришлось их применить, как целитель заставляет выпить горькое лекарство. Получив от меня такую оплеуху, ты должна была схватить вещи и бежать, куда глаза глядят. Вернее, я рассчитывал, что ты вернешься в Адижон, и я издалека и тайно смогу присматривать за тобой, потихоньку помогая, оставаясь в тени. Наверное, это было слишком самонадеянно, потому что, наговорив тебе гадостей, я чуть сам не сошел с ума от боли и омерзения к самому себе.

Ты уехала, а я, чтобы заглушить тоску, грызущую меня, как стая голодных хищников, бросился на розыски похитителя. Попозже я расскажу тебе подробно, кто им оказался и какое наказание понес.

И ты в очередной раз спасла меня, Мари. Когда я выжал себя почти досуха, опустошив резерв, только твоя магия смогла вернуть меня из-за грани. Но тогда я не понял, откуда пришла помощь.