Мы все не ангелы

Завтра у меня будет трудный день.

У него завтра тоже будет трудный день.

– Звони, когда захочешь меня увидеть.

– Позвоню, – наконец-то хихикнула она. – Куда я денусь!

Нет, пожалуй, от Лии сюрпризов пока не предвидится. Игнат вздохнул с облегчением.

Подходя к машине, он поймал себя на том, что прохожие больше не кажутся ему тенями. Жизнь продолжается. А Нина через некоторое время станет легким приятным воспоминанием.

29 мая, среда

Народу вокруг было много, а Николаю казалось, что он один. Подошла заплаканная Дана, что-то сказал маячивший за ней Федор. Борис потянул его за руку к открывшимся дверям морга, и Николай покорно зашагал, пропустив вперед тещу.

Рядом с ней стояли Нинин отчим и родители Николая. Мама заглядывала теще в глаза, а Вероника Анатольевна быстро и тихо что-то ей говорила. Еще рядом крутилась тетка, которую он видел недавно у тещи дома, но ее оттеснил Борис, освобождая место для Николая.

Толпа, до этого делившаяся на три группы, смешалась, обступив гроб. Николай старался не смотреть – знал, что Нину там не увидит.

Группы состояли из родственников, одноклассников и коллег. Одноклассников, вернее, одноклассниц, он немного знал. Кого-то видел на свадьбе, с кем-то они с Ниной встречались и потом, на днях рождения.

Коллег не знал совсем. Они в массе своей были постарше, но мелькали и совсем юные лица. Аспиранты, наверное. Высокий парень стоял поодаль, но относился к коллегам – подходя, они с ним здоровались.

Это мог быть тот, с кем его жена вошла в подъезд жилого дома. А может, и нет. Николай тогда не разглядывал парня, он смотрел на Нину.

– Вот так, – донесся сзади тихий женский голос. – Живешь, живешь, а потом… одно мгновение, и все!

– На все воля божия, – ответила другая женщина.

Нину убили не по божьей воле. Она кому-то мешала.

– Такая чудесная девочка была…

Нина не была чудесной девочкой. Она была обидчивой и завистливой, он неприятно удивлялся, открывая в ней эти черты – детские, как будто Нина еще не вышла из подросткового возраста, и это вызывало жалость.

А может быть, жалость возникала оттого, что он жену любил. Любил со всеми ее обидами и комплексами. Или нет, раз в одно мгновение перестал считать своей женой?

Почему он не начинал тот разговор, который когда-нибудь должен был состояться после того, как он увидел ее с незнакомым парнем?

Он тянул время и мучился, потому что начинать разговор было страшно. Он не решался, потому что надо было немедленно менять свою жизнь на какую-то другую, а она представлялась еще более мрачной, чем настоящая.

И кто-то решил все за него.

– Игнат… – Дана что-то говорила высокому парню. Федор стоял около жены.

Нина могла отдать флешку только Игнату, уверяла недавно Дана. Но она ему не отдавала.

Николай не верил во что-то, связанное с флешкой.