На грани измены (СИ)

Что она может здесь делать?

Алла Константиновна расплывается в улыбке, зато на лице мамы отражается замешательство. Я же пытаюсь изобразить радость, но из-за возникшего волнения мне едва удается выдавить из себя хоть что-то, похожее на приветствие:

— Добрый день.

— Привет, моя дорогая невестка! Как же я рада тебя видеть, — свекровь обнимает меня за плечи. — Что ты делаешь в таком месте?

— Я приехала за выпиской, — киваю на бумагу в своих руках и моментально жалею об этом.

Она опускает взгляд в выписку, и через несколько секунд в ее глазах вспыхивает огонек радости. Лист, находящийся в моих руках, заполнен с двух сторон, и я, как оказалось, держу его обратной, той, где указан диагноз. Вот черт! Как же не вовремя.

— Я все правильно увидела, Инн? — ее голос дрожит, а губы растягиваются в сентиментальной улыбке.

— Да, — честно отвечаю, ведь нет никакого смысла скрывать очевидное. — Срок еще очень маленький.

— Да, я понимаю. Поэтому вы пока никому и не рассказывали, — заключает Алла Константиновна.

— Я не рассказывала. Миша не знает, — я делаю глубокий вдох и резко выдыхаю. — Надо поскорее выйти на улицу. Мне здесь нечем дышать.

Впервые пользуюсь своим положением с целью избавиться от расспросов свекрови и, в общем-то, ее общества. Накинув на себя шубу, я проскальзываю между выходящими из больницы посетителями и оказываюсь на улице. Пока мама и Алла Константиновна не присоединились ко мне, я мысленно считаю до десяти. Возможно, нет ничего такого в том, что свекровь обо всем узнала, и вполне вероятно, что как женщина, она сможет понять, почему я не сообщила о беременности ее сыну.

— Алла, а ты сама что здесь делаешь? — до меня доносится голос мамы.

— Моя лучшая подруга работает в этой больнице, — отвечает свекровь. — Я забегала кое-что ей передать.

— Понятно, — кивает мама, а затем ее взгляд устремляется на меня. — Инга, как ты?

— Намного лучше, — натянуто улыбаюсь.

— Инга, я очень рада за вас с Мишей, — Алла Константиновна берет меня за руку. — Андрей будет безумно рад внучку или внучке.

— Алла Константиновна, я пока никому кроме мамы не говорила, запинаясь, произношу я. — И мне бы хотелось, чтобы какое-то время это так и оставалось.

— Конечно. Я не скажу, — она утвердительно кивает. — В свое время Андрей оставался в неведение пару месяцев, так что секреты на этот счет я хранить умею.

— Вот и замечательно, — радостно бросаю я.

— Идемте в машину, что тут стоять мерзнуть?! Как раз подброшу вас, — предлагает она.

— Спасибо, — говорим одновременно с мамой."

"Мама устраивается на переднем сидении, а я занимаю место за Аллой Константиновной. Наши с Мишей родители болтают обо всем на свете, и не только на приятные темы. Речь заходит и о пожаре.

— Мне так жаль, — сокрушается она.