На грани измены (СИ)

Поверь мне, как человеку, который постоянно имеет дело с правдой и ложью. Если что-то между ними есть, это обязательно вскроется. Рано или поздно.

В этот момент входная дверь открывается, и в квартиру заходят Миша с Вадимом. Наш разговор на этом прекращается. А я чувствую, что недолгая беседа с Романовой помогла свалиться тому булыжнику, который вот уже много дней лежал на моем сердце. Мне действительно стало легче.

— А квартирка у тебя, Королев, что надо, — присвистывает Романов. В отличие от его супруги слова, сказанные с улыбкой, воспринимаются иначе. Возможно, все дело во мне, конкретно в том, что я не симпатизирую Вадиму."

"Миша передает мне пакеты с заказанными блюдами итальянской кухни, а сам подходит к Ларисе и начинают обсуждать какой-то рабочий вопрос. Я не вникаю, продолжаю заниматься столом, и в это время ко мне подходит Вадим.

— Как ты, Ингуль? — он делает попытку помочь мне, но я тактично пресекаю её.

— Вадик, я сама. Вы гости. Все в порядке, — сдержанно отвечаю.

— Я восхищаюсь тобой, — он понижает голос, как мне кажется, нарочно.

— Чем именно? — выдавливаю из себя улыбку.

— Не каждый в твоем положении сможет простить мужу легкую интрижку, — тихо говорит он. — Я искренне рад, что вы смогли это пережить и пойти дальше. Рука об руку.

После этих слов он подходит к Ларисе и Мише, а я ощущаю в груди болезненное жжение. Откуда он знает о беременности? И почему так открыто говорит об измене?

Слова Романова никак не выходят из головы, а настроение оказывается безнадежно испорченным. У меня пропадает всякое желание сидеть за общим столом с мужем и его другом, посылая улыбки гостям и делая вид, что все в порядке. Не в порядке. И уже никогда не будет.

— Прошу к столу. Я на минуту, — с трудом выдавливаю из себя улыбку.

Быстро удаляюсь в спальню и, закрыв за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной. Я не хочу туда возвращаться.

Я ещё раз убеждаюсь в своей правоте в отношении Вадима Романова. Он не тот, за кого выдает себя. Странно, что мой муж этого не замечает. Ну что ещё более удивительно — он каким-то образом пронюхал о моей беременности, но ничего не сказал Мише. Складывается впечатление, будто Вадик ведёт какую-то свою игру, правила которой известны лишь ему одному.

А что, если он нарочно пытается рассорить нас с Мишей? Вот только зачем ему это нужно?

Лучшее, что я могу сделать в этой ситуации, — постараться провести вечер в спокойной обстановке. Возможно, откроется нечто такое, что расставит все по своим местам. А если нет, то после ужина у меня состоится серьезный разговор с мужем.

Я поворачиваю ручку двери и, открыв её, вздрагиваю от неожиданности — передо мной стоит Миша. Он входит в спальню с озадаченным выражением на лице и присаживается на край кровати.

— Инга, я волнуюсь за тебя, — серьезно произносит он.