На грани измены (СИ)

Миша стоит без футболки спиной ко мне в одних домашних брюках, под которыми очевидно ничего нет. Я чувствую, как к щекам приливает жар, но возникшее желание кажется неуместным, и я отступаю на шаг, дабы не обнаружить свое присутствие.

— Доброе утро, — хрипло произносит Миша, не оборачиваясь.

— Доброе утро, — эхом отзываюсь я, понимая, что бежать бесполезно.

— Кофе? — спрашивает он.

— Нет, но от чая не откажусь, — я прохожу в кухню и сажусь за обеденный стол.

Миша резко оборачивается и долго всматривается в мое лицо. Он почти незаметно хмурится, а после задает логичный вопрос:

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да.

— Ты бледная, Инга, — муж ставит передо мной кружку с чаем. — Я сделал омлет, будешь?

— Да, спасибо, — коротко отвечаю, делая пару глотков.

— Давай съездим к врачу, — он достает из шкафчика две тарелки и выкладывает на них приготовленный завтрак.

— Зачем? Это обычное переутомление и недосып, — равнодушно пожимаю плечами.

— Я волнуюсь, — Миша передает мне тарелку и вилку, а затем садится напротив.

— Думаю, если более веские поводы для беспокойства, — честно говорю я.

— Очевидно, ты права. Ты хочешь уйти от меня? — в лоб спрашивает муж.

— Нет, не знаю, Миша, — отрицательно качаю головой. — Но ты же должен понимать, что так, как у нас сейчас, быть не должно. Все эти тайны, интриги — я не хочу так жить.

— Так и не будет. Я усвоил урок, — отрезает Миша.

— Все посыпалось после того, как ты тесно стал работать с Захаровым. Я отлично понимаю, в чем заключается твоя работа, но между нами появились недомолвки личного характера. Про ситуацию с Ларисой я вообще молчу. Ты мог сказать мне о прошлом, сказать, что теперь работа нет вместе, но ты не сделал этого.

— Я не хотел тебя волновать по пустякам. Я и представить не мог, во что мое молчание выльется.

— Сердце хочет верить тебе, но разум твердит обратное.

Я замолкаю и принимаюсь за завтрак, с аппетитом отправляя в рот каждый кусочек. Оказывается, я очень голодна. Миша же некоторое время молчит, ковыряясь в своей тарелке и размышляя над сказанными мной словами. Он понимает, что я права.

— Нет никакого значения, что мы оба чувствуем друг к другу, если утеряно доверие, — продолжаю я, глядя на него в упор. Миша поднимает на меня глаза, полные грусти. — Понимаешь, о чем я?

— Понимаю, Инга, — коротко кивает он.

— Кроме любви должно быть еще много всего сопутствующего. Это очень важно.

— Ты права. Мы не раз говорили на эту тему.

— Я ведь не требовала и не требую от тебя отчета, где и с кем ты находишься, — продолжаю. — У каждого из нас есть личные границы, и я уважаю твои, Миша. Я никогда не нарушала их, но мне надоело рыдать в подушку от осознания того, что кто-то вроде Ларисы знает о моем любимом человеке больше, чем я.

— Это не так, Инга.