На пятьдесят оттенков темнее

Кокетливо спускаю с плеч бретельки, завожу руки за спину, расстегиваю лифчик и бросаю его на блузку. Медленно стягиваю с бедер трусики, позволяю им упасть к ногам и перешагиваю через них, удивляясь собственной грации.

Теперь я стою перед ним голая и ничуть не стыжусь – потому что он любит меня. Мне нечего прятать от него. Он молчит, просто глядит. Я вижу его желание, даже преклонение, и что-то еще – глубину его жажды, глубину его любви ко мне.

Вот он пошевелился и, не отрывая от меня откровенного взгляда серых глаз, берется за края кремового свитера и стягивает его через голову, за ним майку.

Далее следуют носки и ботинки. Вот он берется за пуговицу джинсов.

– Дай я, – шепчу.

Он выпячивает губы, словно хочет произнести «о-о-о», потом улыбается.

– Валяй…

Я запускаю свои бесстрашные пальцы за пояс джинсов и тяну на себя, так что Кристиан вынужден шагнуть ко мне, чтобы сохранить равновесие. Он невольно ахает на мою неожиданную дерзость и улыбается. Я расстегиваю пуговицу, но, прежде чем дернуть за молнию, даю волю пальцам, и они щупают через мягкую ткань его эрекцию.

Он выдвигает бедра вперед и ненадолго прикрывает глаза, наслаждаясь.

– Ана, ты становишься такой смелой, такой опытной, – шепчет он и, обхватив мое лицо ладонями, страстно целует меня в губы.

Я кладу руки ему на бедра – на прохладную кожу и приспущенный пояс джинсов.

– Ты тоже, – шепчу я возле его губ и чувствую ответную улыбку, а в это время мои пальцы гладят кругами его кожу.

– Не останавливайся.

Я тяну за бегунок молнии. Мои жадные пальцы пробираются через жесткие волосы к нему, и я крепко сжимаю его в кулаке.

Кристиан издает низкий горловой звук, обдает меня сладким дыханием и снова целует меня с любовью. Я глажу его, щекочу, туго сдавливаю. В это время его правая рука, растопырив пальцы, держит меня за спину, а левая погружается в мои волосы, крепче прижимая мои губы к его губам.

– О-о, я так хочу тебя, малышка, – жарко шепчет он и, внезапно отпрянув, быстрым и ловким движением сбрасывает с себя джинсы и боксеры. Как красив он без одежды, как красив каждый дюйм его обнаженного тела!

Он – само совершенство. Его красоту портят только шрамы, с грустью думаю я.

И они остаются не только на его коже, но и намного глубже.

– Что такое, Ана? – мурлычет он и нежно гладит мою щеку согнутыми пальцами.

– Ничего. Люби меня.

Он прижимает меня к себе, целует в губы, запускает пальцы в мои волосы. Наши языки нежно ласкают друг друга. Словно в танце, я отступаю шаг за шагом к кровати, он осторожно кладет меня и сам ложится рядом.

Теперь я погружаю руки в его медную шевелюру, а он водит кончиком носа по моей щеке.