На пятьдесят оттенков темнее

Джек наклоняет голову набок и подается вперед, вторгаясь в мое личное пространство – опять.

– Ты очень закрытая, Ана.

– Ну, у него телекоммуникации, производство и сельское хозяйство.

Джек удивленно поднимает брови.

– Так много всего. На кого же он работает?

– Он работает на себя. Если ты доволен документом, я пойду. Хорошо?

Он выпрямляется. Мое личное пространство снова в безопасности.

– Конечно. Извини, я не собирался тебя задерживать, – лукавит он.

– Когда закрывают здание?

– Охранник тут до одиннадцати.

– Хорошо.

Я улыбаюсь, а мое подсознание с облегчением плюхается в кресло.

Оказывается, в здании мы не одни. Выключив компьютер, я беру сумочку и встаю, собираясь уйти.

– Тебе он нравится? Твой друг?

– Я люблю его, – отвечаю я, глядя Джеку прямо в глаза.

– Понятно. – Джек хмурится. – Как его фамилия?

Я смущаюсь.

– Грей. Кристиан Грей, – мямлю я.

У Джека отвисает челюсть.

– Самый богатый холостяк в Сиэтле? Тот самый Кристиан Грей?

– Да. Тот самый. – Да, тот самый Кристиан Грей, твой будущий босс. Он съест тебя с потрохами, если ты еще раз нарушишь мое личное пространство, идиот.

– То-то он показался мне знакомым, – мрачно бормочет Джек и снова морщит лоб. – Что ж, он счастливец.

Я растерянно гляжу на него. Что я могу ему сказать?

– Желаю приятно провести вечер, Ана. – Джек улыбается, но его глаза остаются холодными. Потом он идет, не оглядываясь, в свой кабинет.

Я с облегчением вздыхаю. Проблема улажена. Кристиан Грей делает свое дело. Его имя – мой талисман. Вот и этот кобелек отступил, поджав хвост. Я позволяю себе победную улыбку. «Видишь, Кристиан? Меня защищает даже твое имя – тебе нет необходимости в чем-то меня ограничивать».

Я навожу порядок на столе и гляжу на часы. Кристиан должен уже приехать.

«Ауди» припаркована у тротуара. Тейлор выскакивает из нее, чтобы распахнуть передо мной заднюю дверцу. Еще никогда я не была так рада его видеть. Я торопливо прыгаю в машину, спасаясь от дождя.

Кристиан сидит на заднем сиденье, на меня смотрит с опаской. На челюстях желваки – он готов к моему приступу гнева.

– Привет, – бормочу я.

– Привет, – осторожно отвечает он и берет меня за руку, крепко сжимает ее.

Я слегка оттаиваю. Я смущена и даже не знаю, что ему сказать.

– Ты все еще злишься? – спрашивает он.

– Не знаю, – бурчу я. Он подносит мою руку к губам и покрывает ее нежнейшими, словно мотыльки, поцелуями.

– День был ужасный, – говорит он.

– Да, верно.

Но впервые после его отъезда на работу напряжение идет на убыль. Для меня успокоительный бальзам – уже то, что он рядом. На задний план отступают и наша злобная переписка, и все гадости, связанные с Джеком, и неприятное письмо от Элены.