На пятьдесят оттенков темнее

– Назови меня по имени, – приказывает он.

– Кристиан! – зову я, с трудом узнавая свой голос – такой он пронзительный и полный страсти.

– Еще.

– Кристиан, Кристиан, Кристиан Грей! – громко кричу я.

– Ты моя. – Его голос звучит мягко и категорично, и вместе с последним движением его языка я буквально падаю в оргазм, а поскольку мои ноги широко раздвинуты, пароксизм длится и длится, и я теряю связь с реальностью.

Смутно сознаю, что Кристиан перевернул меня на живот.

– Мы сейчас попробуем, малышка. Если тебе не понравится или будет слишком неудобно, скажи мне, и мы остановимся.

Что? Я слишком погружена в отсветы моего оргазма, чтобы связно мыслить. Я уже сижу на коленях у Кристиана. Как это получилось?

– Наклонись, детка, – бормочет он мне на ухо. – Прижми голову и грудь к постели.

Как в тумане, я послушно выполняю все команды. Он заводит мои руки назад и приковывает их к планке, рядом с лодыжками. Ой… Теперь мои колени торчат вперед, попка – в другую сторону, я абсолютно не защищена, целиком в его власти.

– Ана, ты так красиво смотришься.

Его голос наполнен восторгом; я слышу, как рвется фольга.

Он проводит пальцами по моей попе, от крестца к лону, и задерживается, чтобы похлопать меня по анусу.

– Когда ты будешь готова, я хочу и так. – Его палец тихонько прижимается к заднему проходу. Я громко охаю и вся напрягаюсь от его нежного касания. – Нет, не сегодня, моя сладкая Ана, но когда-нибудь… Я хочу тебя всю. Я хочу владеть каждым дюймом твоего тела. Ты вся моя.

Я вспоминаю про анальную затычку, и внутри меня все сжимается. Его слова исторгают из меня стон, а его пальцы движутся вниз, на более освоенную территорию.

Через считаные секунды Кристиан уже грубо вторгается в меня.

– Ах! Осторожнее! – кричу я, и он сдерживает свой напор.

– Так нормально?

– Помягче… дай мне привыкнуть.

Он медленно выходит из меня и так же медленно входит, наполняя, растягивая меня, один раз, два, три – и я абсолютно беспомощна.

– Так, хорошо, я уже привыкла, – бормочу я, наслаждаясь его властью над собой.

Он стонет и набирает свой привычный темп. Движется, движется… без устали… вперед, внутрь, наполняя меня… и это восхитительно. Я нахожу радость в своей беспомощности, радость полной капитуляции перед ним; мне приятно сознавать, что он может раствориться во мне так, как он хочет.

Что я могу позволить ему это. Он переносит меня в такие темные места, о существовании которых я даже не подозревала, и мы вместе наполняем их ослепительным светом. О да, ярчайшим, ослепительным светом.

И я взлетаю на вершину, наслаждаясь его любовью, получаю сладчайшее освобождение и снова прихожу к цели, крича, визжа его имя. И он замирает, выливая в меня свое сердце и душу.