На пятьдесят оттенков темнее

Сожалеть о прошлом и бить себя в грудь нет никакого смысла – такими методами работали все психологи и психиатры, к которым обращался Кристиан. Мы знаем, почему он такой, какой есть, и для нас всего важнее его будущее. То, где Кристиан себя видит, где он хочет быть. Только с твоим появлением он стал всерьез относиться к такой форме терапии. Теперь он знает, что его цель – любовь между вами. Вот и всё. Над этим мы сейчас и работаем. Конечно, тут много препятствий – в том числе хафефобия.

Что-что?

– Извини. Я имею в виду его боязнь прикосновений, – говорит доктор Флинн и качает головой, словно упрекая себя. – Которую ты наверняка замечала.

Я краснею и киваю. А, это!

– Еще я отмечаю у него патологическое отвращение к самому себе. Уверен, что для тебя это не новость. И, конечно, парасомния… хм… ночные страхи на грани галлюцинаций.

Я, растерянно моргая, стараюсь усвоить все эти мудреные слова. С тем, что они обозначают, я уже знакома. Но доктор Флинн ничего не упомянул про главную проблему, которая вызывает у меня наибольшую тревогу.

– Но ведь он садист. У него бывают такие потребности, которые я никак не смогу удовлетворить.

Тут доктор Флинн закатывает глаза от возмущения, а его рот складывается в жесткую линию.

– В психиатрии давно уже нет такого термина. Не знаю, сколько раз я говорил ему об этом. С девяностых это даже не классифицируется как парафилия.

Я опять перестаю понимать доктора Флинна и тупо моргаю. Он улыбается.

– Это мое больное место. – Он качает головой. – Во всякой конкретной ситуации Кристиан предполагает худшее, это следствие его отвращения к себе. Разумеется, существует такая вещь, как сексуальный садизм, но это не заболевание; это выбор стиля жизни. И если он реализуется в виде безопасных, разумных отношений между взрослыми людьми с одинаковыми вкусами, то проблемы тут нет. Как я понимаю, Кристиан в манере БДСМ развивал все свои сексуальные отношения. Ты оказалась первой любовницей, не согласившейся на них, вот он и задумался.

Любовницей!

– Но, конечно, все не так просто.

– Почему? – Доктор Флинн добродушно пожимает плечами.

– Ну… причины, по которым он это делает.

– Ана, в этом все и дело. С точки зрения терапии, нацеленной на решение, это просто. Кристиан хочет быть с тобой. Для того, чтобы это осуществить, он должен воздерживаться от более экстремальных аспектов сексуальных отношений. В конце концов, твои запросы нельзя назвать неразумными, верно?

Я краснею. Нет, их нельзя назвать неразумными.

– Я считаю их разумными. Но не уверена в его оценке."

"– Кристиан признает твою правоту и ведет себя соответствующим образом. Он не безумец. – Доктор Флинн вздыхает. – По своей внутренней сути он не садист, Ана.