На пятьдесят оттенков темнее

– У тебя есть собственность в Аспене? – спрашиваю я. Аукцион уже начался, и мне приходится понижать голос до шепота.

Он кивает, удивленный и даже немного раздраженный моим интересом. Подносит палец к губам.

– У тебя повсюду есть собственность? – шепчу я.

Он опять кивает и предостерегающе трясет головой.

Все ликуют и аплодируют; один из лотов достиг аж двенадцати тысяч долларов.

– Я тебе потом расскажу, – спокойно говорит Кристиан. – Я хотел пойти с тобой, – добавляет он с легкой обидой.

Ну, а сам не пошел… Я хмурюсь и понимаю, что до сих пор недовольна.

Несомненно, это отрицательный эффект шариков. Мое настроение портится еще больше, когда я вижу миссис Робинсон в списке щедрых жертвователей.

Я оглядываюсь по сторонам, ищу ее, но нигде не вижу ее пышных волос. Конечно, Кристиан предупредил бы меня, что она тоже приглашена. Я сижу и парюсь, аплодирую, когда надо, ведь каждый лот продается за баснословные деньги.

Путевка в Аспен, пожертвованная Кристианом, достигла цены в двадцать тысяч.

– Двадцать тысяч раз, двадцать тысяч два, – объявляет мастер церемоний.

Не знаю, что меня толкнуло, но внезапно я слышу собственный голос, перекрывающий шум аукциона:

– Двадцать четыре тысячи долларов!

Все маски за столом поворачиваются ко мне в немом удивлении, но самую сильную реакцию я ощущаю рядом со мной.

Я слышу, как он резко задерживает дыхание, как его гнев обрушивается на меня, словно морская волна.

– Двадцать четыре тысячи долларов, прелестная леди в серебряной маске. Раз… два… Продано!

Глава 7"

"Черт, неужели я действительно решилась на такое? Вероятно, подействовал алкоголь. Я выпила бокал шампанского плюс четыре бокала разного вина.

Я с опаской гляжу на аплодирующего Кристиана.

Господи, сейчас он разозлится, а ведь все было так хорошо! Мое подсознание наконец-то решило заявить о себе и надело на себя маску «Крик» Эдварда Мунка.

Кристиан наклоняется ко мне с улыбкой, широкой и фальшивой. Целует меня в щеку, потом шепчет на ухо ледяным и сдержанным тоном:

– Не знаю, то ли мне благоговейно поклоняться, то ли хорошенько отшлепать и выбить из тебя дурь.

Ну а я знаю, чего хочу прямо сейчас. Я гляжу на него сквозь маску.

Хочу прочесть, что в его глазах.

– Я бы выбрала второй вариант, – горячо шепчу я, когда аплодисменты затихают.

Он раскрывает губы и резко вдыхает воздух. Ах, эти точеные губы – как я хочу к ним припасть! Я мучительно хочу его. Он отвечает мне искренней, сияющей улыбкой, и у меня перехватывает дыхание.

– Ты выбираешь страдание? Что ж, поглядим, как нам это организовать… – Он проводит пальцами по моей щеке.

Его прикосновение отзывается глубоко-глубоко внутри меня, там, где растекаются боль и истома.