Сотня. Забытый поход

Шейх любил поговорить и, в лице сотника найдя свободные уши, заливался соловьём. Гамалий, будучи от природы человеком умным и внимательным, быстро понял, что все его рассказы нужно делить на восемнадцать, и только делал вид, что заинтересован.

Джафар, оценив работу Матвея, рассыпался в благодарностях, попутно успев поведать, за что оказался в немилости у местного царька. Всё оказалось просто и банально. Бабу не поделили. Ему сильно нравилась одна из местных красоток, а шейх, обратив внимание на вдруг расцветшую девушку, решил взять себе непонятно которую по счёту жену. Джафар попытался сговориться с её родителями, но те быстро поняли все выгоды от родства с шейхом."

"В общем, и тут парень обломался. Самой же девчонке, похоже, было всё равно. Молодой, ловкий воин ей наверняка нравился, но обычная житейская смётка подсказывала, что с шейхом будет сытнее. Хотя, по словам самого Джафара, глазки она ему строила регулярно. В общем, история была стара, как мир. Сам Джафар, схоронив родителей, кроме оружия и вправду ничего не имел. Пришлось платить местному хакиму, когда заболел отец, и теперь его ничего в деревне не держало.

Так что, после окончания своей миссии, он собирался уехать куда-то на другой конец страны и вступить в войско какого-то местного полководца, известного в этих местах как удачливого и толкового военачальника. Понимая, что иного выхода у парня всё равно нет, Матвей только кивнул, делая вид, что поддерживает это начинание опального воина. По сути, Джафар был прав. Выжить одному в этих местах было невозможно. Для этого нужно быть или святым или отшельником.

И тех и других даже бандиты местные не трогали, уважая веру. А вот обычному пастуху или крестьянину грозила серьёзная опасность быстро стать рабом. Тут с этим было просто. Так что иного выхода у парня просто не было. Впрочем, Матвей мог бы подсказать ему пару вариантов, но для этого он слишком плохо его знал. Поэтому вмешиваться в течение местной жизни не стал. И вот теперь, глядя в спину проводнику, пытался прикинуть хотя бы примерное направление, по которому они двигались, чтобы наложить его на карту.

Но как оказалось, Гамалий тоже излишней доверчивостью не страдал и регулярно сверял маршрут с имевшейся у него картой. Сотня была на марше уже четвёртый день, и внимание у бойцов несколько притупилось. Так что появление на вершине очередного холма всадника на коне заметили не сразу. Вскинув трубу, Матвей всмотрелся в замершую, словно изваяние, фигуру и, качнув головой, негромко проворчал:

– Опять писькометрия будет.

– Чего? – не понял ехавший рядом Роман.

– Опять, говорю, мериться станем, кто сильнее и ловчее, – пряча улыбку, перевёл Матвей, мысленно обозвав себя ослом.

– С чего бы?

– Там воин стоит. А они тут за каждым кустом богатыри.