Сотня. Забытый поход

А самое главное, что поп, который когда-то учил Матвея, давно уже преставился, а значит, выяснить точно, преподавал он своим ученикам что-то подобное или нет, просто не представляется возможным.

Неспешно попивая айран и закусывая его пряной просяной лепёшкой с кусочками баранины, Матвей то и дело ловил на себе задумчивые взгляды толмача. Ахмет-хан, будучи офицером разведки, с ходу сообразил, что такой казак может оказаться серьёзным подспорьем в его делах. Но вот как его перетащить в свою службу, даже не представлял. Ведь реестровый казак, да ещё и пластун, к тому же кузнец, это не рядовой рубака, которого можно выдернуть одним приказом.

Все эти мысли Матвей легко прочёл на задумчивой физиономии толмача. Но как ни странно, догадка эта его никак не напрягла. Парень словно знал, что подобного перевода просто не случится. Откуда, он и сам того не понимал.

* * *– Говоришь, поп у вас знающий был? – задумчиво переспросил толмач, привычно покачиваясь в седле.

– Он, – спокойно кивнул Матвей. – Ну сам посуди, откуда б мне ещё о том узнать?

– Вот и я думаю, откуда, – ехидно отозвался Ахмет-хан.

– Большого ума был старик, – добавил парень, не реагируя на его подначку.

 – Помню, стихи разные нам наизусть читал. Красиво. Говорил, ежели хотите память хорошую иметь, стихи пиитов всяческих учите. В жизни, может, и не пригодится, а память лучше станет. А память, она пластуну обязательно потребна.

– Матвей, вот только не надо лаптем деревенским прикидываться, – чуть усмехнувшись, фыркнул поручик разведки. – Не получается у тебя.

– Чего это не получается? – удивился Матвей, всё это время тщательно контролировавший каждое своё слово.

– Глаза выдают.

– А что не так с ними?

– Умные больно и внимательные.

И не напоминай, что ты пластун. Я помню, – добавил Ахмет-хан, лукаво улыбаясь в бороду. – Лучше скажи, где ещё ты учился?

– Я и сейчас учусь, – помолчав, негромко ответил Матвей. – У тебя. Был старик один, так он любил повторять, что любое знание на пользу. Вот я и решил так жить. Вижу что интересное и что можно будет как-то для своего дела приспособить, так сразу начинаю вопросы задавать, учиться.

– Занятно, – удивлённо хмыкнул толмач. – Умён тот старик был. Хотя странно. Ведь в Писании сказано – во многих знаниях, многие печали.

Умножая знания свои, умножаешь свои печали.

– Я что-то не пойму, поручик, ты мусульманин или православный? – не удержавшись, поддел его Матвей.

– Тихо ты. Просил же, – тут же зашипел на него Ахмет-хан.

– Так нет никого, – усмехнулся Матвей. – А что просил, помню. Не изволь волноваться.

– Мусульманин я. Потому сюда служить и отправили, – вздохнул толмач. – А Писание читал. И не один раз.

– Печали умножал? – снова поддел его парень."

"– И их тоже, – усмехнулся Ахмет-хан в ответ.