Найдена

Знаю ли я того бледного и беззащитного воина в перемазанной кровью одежде, что лежит на ней? Нет, этого человека я не знала. Рябой оставался в моей памяти здоровым и сильным. Он защищал меня.

– Врешь!!! – заорал сбоку голос Торна.

Продолжая разглядывать раненого наемника, я грустно улыбнулась. Нет, я не лгала. Душа Рябого была уже далеко, а на земле оставалось только его искалеченное тело. Правая рука, перерубленная у локтя и небрежно обмотанная какой-то тряпкой, свисала с телеги и роняла в пыль темные капли, один глаз был закрыт, на месте другого коричневой коркой засохла кровь. Этих останков не признала бы даже родная мать.

– Говори правду, – негромко посоветовал Ярослав.

– Мы вместе шли в Вышегород, – сказала я. Откуда-то сбоку вылез Торн. По его щекам расползались красные пятна.

– Врешь! Вы напали первыми! – взвизгнул он."

"Мне не хотелось спорить. И голова болела, словно по ней колотили невидимым молотом. Борясь с подступающей тошнотой, я вздохнула:

– Клянусь Богом.

– Такая змея какому богу молится?! – трясясь от ненависти, заверещал Торн.

– Тихо! – Ярослав поднял руку. Сразу стало как-то тихо и жутко. – Зачем ты шла в Вышегород?

Я устала врать.

– Боялась.

– Кого?

– Тебя. Твоего гнева. Честь твоей сестры я сберегла, а ее саму не успела.

Ярослав не понимал. Морщины на его высоком лбу собрались тонкими складками, пальцы затеребили золоченую уздечку.

– О чем ты?

– Предслава не стала наложницей поляка, но она оказалась слишком набожна. Она предупредила Болеслава о скорой гибели и уехала с ним на чужбину. А я осталась.

Пока князь размышлял, я поднялась и выпрямилась. Стоять оказалось труднее, чем сидеть, но уж коли помирать, так не в грязи, под копытами…

У меня в голове завертелись строки старинного сказа о северной девушке-воине, которая встречала смерть, как суженого, – с улыбкой на устах и гордо поднятой головой. Мне бы так…

Торн попытался было что-то вякнуть, но Ярослав чуть шевельнул рукой, и он смолк, косясь на меня злым, звериным взглядом.

– Не пойму, в чем винишься, – наконец вымолвил князь.

Я чуть не засмеялась. Это и впрямь было смешно: правда лежала перед ним, как на ладони, а он не понимал!

– Я предала твою сестру. Не осталась при ней.

– Но она знала, что делает, когда предупреждала Болеслава. Она сама выбрала путь. Ее никто не заставлял. В чем же твоя вина?

«Не поймет, – осознала я. – И никто из этих любопытных, обступивших меня людей тоже не поймет. Я предала веру Предславы. Этого не объяснишь, это можно лишь чувствовать…»

– Говори же..

О чем? Мне больше не о чем было говорить с князьями.

– Да врет она всe! Врет! – не выдержал Торн и замахнулся.

Я даже не почувствовала боли от удара, только висок опалило чем-то горячим.