Вдова в январе

Конрад спросил у нее, знает ли она убитого, и дворничиха ответила, что вроде когда-то видела, может, он даже и живет здесь, но поручиться не может. И вообще не могла сказать ничего связного о жильцах дома, только что на втором этаже живет старик, который никогда не отворяет дверь.

— А другого выхода с лестницы нет? — Вопрос был задан только для порядка, только потому, что задать его надо. Ведь они же были на лестнице и прошли ее снизу до самого верха.

— Там коридор есть… Раньше его запирали, а теперь замок испорчен и больше не запирают…

Выйдя из лифта на третьем этаже, они очутились как раз перед дверью, на которой не было ни номера квартиры, ни фамилии жильца.

Единственное отличие от двух других дверей на этой площадке. У Конрада даже не было оснований упрекать себя, что он не сразу заметил это отличие, так как подобные двери встречаются часто, особенно в старых рижских домах, где преобладают огромные квартиры в восемь, а то и в одиннадцать комнат. У этих квартир обычно было два выхода: парадный — для господ и «черный» — для прислуги. «Черный» вел в темный конец коридора или прямо в кухню. В шикарных домах у «черного» хода и лестничная площадка отдельная, но в менее презентабельных обе двери в квартиру обычно находятся рядом.

— Тут вон, — ткнула в воздух дворничиха.

Бертулис побежал вниз за сержантом с собакой и сотрудником, который соберет вещественные доказательства.

Осторожно, чтобы не стереть отпечатки пальцев, если они оставлены, Конрад нажал на дверную ручку, гладкую, бронзовую ручку, во впадинах которой скопилась ядовито-зеленая патина.

Дверь открылась, тонко заскрипев, и показался узкий длинный коридор.

Конрад достал фонарик, и в свете его они увидели, что метров через пятнадцать коридор заворачивает влево.

— Электричества здесь нет? — резко спросил Конрад.

Дворничиха покачала головой.

— И не подметалось лет двести!

— Пусть подметает кому надо! Мне этот коридор не засчитывают! Что мне, больше всех надо!

Несмотря на пыль, висящую в воздухе и перекатывающуюся комками по полу при малейшем дуновении, здесь явственно чувствовался резкий запах сгоревшего бездымного пороха.

Вернулся Бертулис с проводником собаки. Ни о чем не спрашивая, сержант прошел в коридор, пустив собаку на поводке.

В другой руке у него был большой, мощный фонарь, освещавший коридор, как фара автомашины. Собака натягивала поводок и, похоже, не только приличия ради.

— Нечасто здесь ходят, — сказал Арнис, внимательно изучая пол.

Никто ему не ответил, так как сержант остановился и уставился в землю недалеко от того места, где коридор сворачивал влево.

На полу лежала гильза от охотничьего ружья, а через несколько шагов вторая. Здесь сильнее, чем раньше, пахло порохом.