Вдова в январе

Подтекст заключался уже в том, что они были вместе и, расставаясь, смутно ощущали какие-то права друг на друга. Оба были взволнованы и счастливы. Карлис потому, что заметил Мудите и она не отстранилась, Мудите потому, что ее наконец-то заметили, так как в классе она не была самой красивой, только сейчас ее фигура начала приобретать женственные линии, тогда как с другими девочками это произошло гораздо раньше, и именно из-за этих линий старшеклассники их замечали и приглашали танцевать.

После школы Карлис под каким-то предлогом пошел в ту сторону, где жила Мудите, потом пригласил ее на следующую игру.

Мудите обещала прийти, но не пришла, так как из-за пропущенного урока музыки была переведена на особый режим. И когда начались следующие игры, она со слезами на глазах написала Карлису длинное письмо, сунув его утром в гардеробе ему в руку. Пусть знает, что она хотела, очень даже хотела прийти… Письмо было на двух тетрадных листах. Она просила прощения, что пишет на такой бумаге, но другой возможности нет, так как сейчас она делает уроки за кухонным столом, а мать все время ходит мимо и единственная возможность — писать прямо в тетради, чтобы видели, что человек сидит и готовит домашнее задание.

На следующую игру Мудите пришла. Опять она ждала у ворот, и опять Карлис спешил, успев только ополоснуть лицо над раковиной. Тренер был человек опытный, он все понимал, даже слишком хорошо. На следующей тренировке он сказал Карлису:

— С девчонками начал водиться… Рановато, дружок! Я видел много талантов, которые закатились, попав к бабе под одеяло!

Тренер мыслил в иных, понятно, категориях.

Карлис покраснел, ничего не ответил и продолжал встречаться с Мудите.

Как обычно, препятствия делают цель только еще желаннее.

И вот настал день, который рано или поздно должен был наступить. Была середина июня, последние экзамены, на радость себе и учителям, сданы, кому-то надо ехать к бабушке в деревню, кому-то в лагерь, кому-то запрягаться в работу, чтобы сколотить за лето на одежку, но на такую, какую сам хочешь, ведь она же заработанная, а не родителями подаренная."

"И Мудите собиралась работать, уже нашла место — где-то в самом конце Юрмалы, за Вайвари. Там много пионерских лагерей и всегда не хватает вожатых.

Мудите охотно взяли, тем более что она умеет играть на пианино. У отца на фабрике она заработала бы куда больше, мастер даже предлагал то же самое место подсобницы, что и прошлым летом. Но разве сравнишь работу в литейном цехе, где всегда пахнет горелой землей, где всегда что-то дымит, а из-за пыли на обрубке отливок рабочие друг друга разглядеть не могут, разве это сравнишь с пустым пляжем утром, когда солнце еще не вышло из-за сосен, но уже чувствуется.