Нахал

Дождавшись, когда в соседней квартире погаснет свет, шумно выдохнул, возвращаясь обратно в гостиную. Рамки приличий там стерлись к чертовой бабушке: Борька обжимался с кудрявой блондинкой, остальные ребята из моего клуба тоже не скучали.

– Ну что, осадил звездень? Папаша на нарах, а она всё нос воротит, – закатила глаза Аня – единственная девушка из нашей тусовки автогонщиков.

– Я не из тех, кто будет лезть в бабские разборки, – прошептал около красных чуть приоткрытых губ. – Но если ты её хоть пальцем тронешь – потеряешь место в «Адреналине» навсегда. Больше никаких гонок. Я предупредил, – подмигнул, разворачиваясь к входной двери – здесь стало скучно.

Спустился в машину и, одержимо лыбясь, утопил педаль газа в пол. Скорость всегда была моим наркотиком. Но даже превысив отметку в двести километров, не испытал ничего похожего на то, что почувствовал несколько минут назад, глядя в её сердитое лицо.

Вскоре я въехал на территорию элитного поселка на первой береговой линии. Затормозил около неприступных черных ворот, закурил. Прямо как персонаж из бородатого анекдота. «Бросить курить легко – я бросал уже много раз!» Но сейчас доза никотина в зубах казалась единственным способом успокоить расшатанные нервы. На время. До тех пор, пока не увижу большие широко распахнутые глаза. Серые. Равнодушные. Или блестящие, будто в них растворились звезды, когда она возбуждена и пытается это скрыть.

Быстро преодолев ухоженную лужайку, открыл входную дверь, жмурясь от ослепительного света мощной неоновой лампы.

– Эдик, ну наконец-то! – бросилась на шею Настя. Она как обычно караулила в гостиной, пока я не вернусь.

– Привет, – хмуро кивнул, отлепляя её руки.

– Сегодня настроение еще хуже, чем вчера? – нахмурилась кучерявая брюнетка с чувственными губами и неестественно бледной для Юга России – кожей.

– Извини, крошка. Устал. Хочу отдохнуть…

– Как скажешь. – Настя тут же сориентировалась в ситуации.

Она подалась ко мне всем телом, недвусмысленно давая понять, что под тесной майкой нет белья.

– Я в душ, – мягко оттолкнул липучку.

Поднялся на второй этаж, на ходу избавляясь от одежды, отгородился от остального мира в мрачной ванной, от пола до потолка выложенной черной плиткой.

Закрыл глаза, пытаясь затушить внутренний пожар хлынувшей из крана ледяной водой. Вздрогнул. Еле различимое прикосновение обожгло поясницу.

– Эдик, только не прогоняй меня…

Не успел опомниться, как она взяла всё в свои руки. И губы. Даже напор холодной воды не помешал чертовке завершить начатое. Стиснул челюсти, проглотив вопль экстаза, стараясь сосредоточиться на чем-то, кроме застывших в сознании осуждающих серых глаз.