Нахал

Он нажал на ложбинку между губами, и я как по команде разомкнула их.

– Так-так. Знаю, что ты можешь быть очень послушной, – прошептал волнующим бархатистым голосом, принимаясь по новому кругу мучить загрубевшие соски.

– Э-э-д…

Почувствовала мучительную слабость в коленях. Тело мурашками отвечало на каждое прикосновение. Под трусиками появилась невыносимая пульсация. Перед глазами всё плыло… И, увы, не могла упрекнуть парня в грубости – он ласкал с таким невозможным трепетом, будто я сделана из стекла. Хотелось смеяться от щемящих прикосновений.

Бесов выкорчевывал сомнения. Сметал внутренние запреты. Уничтожал железную броню сердца.

– Боже-е… – пискнула, когда мужчина резко отстранился от груди.

Поразительно, еще секунда – и я бы кончила только от влажных губ на своих сосках…

– А теперь гвоздь программы, – пошло облизнулся, подцепив пальцами подол.

Топ так и оставался болтаться сверху, открывая обзор на обнаженные прелести, но этого извращенцу оказалось мало. Эд задрал юбку, масляным взором осматривая мои трусы. Черное кружево. Как обычно. Его колено прижалось к девственной плоти. Низ живота обдало огнем.

– Ты сдашься и станешь моей, – он широко по-мальчишески улыбнулся, плавно опуская ладонь между ног. Дышать перестала, глядя на то, как нахал отодвигает тонкую ткань трусиков. – Бля-я-я… – Эд затряс головой, увязая пальцами в моей влаге. Дыхание мужчины участилось. Фаланга не спеша двигались вдоль входа. Я выгнула спину, удерживая тяжелый пылающий взгляд. – Почему ты такая мокрая? – ликующе лыбился, проталкивая кончик пальца в узкую щель.

Чуть раскрывал меня, а потом снова вытаскивал. Раскрывал – вытаскивал. Медленно. Плавно. Не спеша. С особым мазохистским наслаждением.

– Отвали-и! – яростно огрызнулась в ответ.

– А в моей футболке вчера ночью тоже этим занималась? Ну-ка, признавайся!"

"Нетерпеливые пальцы смешались с моей влагой. Он щекотал бугорок клитора, пристально глядя в глаза, когда в дверь решительно постучали.

– Эй, ребят, уже прошло минут десять. Лина, ты там жива? – задорно рассмеялась Оля.

– Жива, тебя спрашивают? – низко повторил, поглаживая затвердевшую горошинку по часовой стрелке.

Вместо ответа я тихо всхлипнула – напряжение между ног становилась невыносимым. Низ живота ныл, а обнаженные соски стояли торчком. Он издевался. Испытывал меня, мечтая заставить умолять.

– Я ещё ни черта не делал, а ты уже растаяла, как мороженое, – заключил с наигранным осуждением, проталкивая палец чуть глубже.

– Эдик…

– Лина, у вас там все в порядке? – раздался обеспокоенный голос Оли из-за двери.

– Да-а! – сипло выдохнула, глядя на то, как он медленно усаживается у меня в ногах…

– Что-о ты… – почувствовала его горячее дыхание на своем влажном центре.