Нахал

Кухонные часы показывали пять утра. Настежь распахнул окна, заливая небольшое кухонное пространство волшебным мягким светом. Солнечная макушка выглядывала с запада. Она золотила морскую гладь, наполняя все вокруг безмятежным свечением. Рассвет над морем – поразительное зрелище!

В нашей московской хрущевке на одной из стен висели фотообои с изображением морского побережья. Совсем мальчишкой я мучил бабушку вопросом, когда же мы отправимся в отпуск? Иногда подолгу любовался этой жизнерадостной картиной, представляя, как мы с братом будем загорать, плавать, рыбачить, и снова шел к бабушке умолять отвести нас на море. Как-то раз Сашка настучал мне по башке. Сказал, что ба и так гробит здоровье, лишь бы нас прокормить. Тогда мы решили, что непременно заработаем много денег и покажем ей море…

Впервые после смерти бабушки я не чувствовал себя таким одиноким. Заварил свежую заварку и, оставив её настаиваться на подоконнике, вернулся в спальню Ангелины.

Мне необходимо было смотреть, прикасаться, вдыхать запах её кожи. Уже выработалась пагубная зависимость от наших поцелуев. Когда её острый язычок порхал по моему лицу, сердце начинало молотить с безумной скоростью. Я словно погружался под воду, испытывая состояние невесомости. Земное притяжение оказалось бессильным перед нашей страстью…

Лина сладко посапывала. С одной стороны, не терпелось увидеть привычное слегка надменное выражение штормовых глаз, а с другой просто хотелось, чтобы она выспалась…

Я был невыносимым и знал это. В каждой мало-мальски привлекательной женщине видел призрак мамы. В глубине души я так и не смог принять, что она нас бросила. После смерти бабушки мое мнение о представительницах прекрасного пола только ухудшилось.

Нормальные парнишки зарабатывали деньги и ни перед кем не отчитывались. Всё что могли дать женщины – свое тело. Я рано в этом убедился – в четырнадцать переспал с девчонкой из компании брата… Сашка часто устраивал квартирники в прокуренной подсобке автосервиса. В ту пору он задирал нос – спал с Катькой – дворовой знаменитостью: её фотографии напечатали в каком-то глянцевом журнале. На самом деле Катя считалась местной давалкой. Я сказал об этом брату в лицо, а он затаил смертельную обиду. Правда, через неделю пришел извиняться – застал Катюшу у Витали между ног.

Тем вечером было что-то вроде вечеринки: море дешевого пива, девчонки-медички из ближайшей общаги. Сашка даже не пригласил, а я и не совался – ковырялся с железяками в боксе, когда ко мне присоединилась чернявая студентка Женя. Она полчаса болтала обо всякой ерунде, а потом, загадочно улыбаясь, начала поглаживать мой член через джинсы: так опешил, что сперва молча наблюдал за тем, как миниатюрная ладонь ловко управляется у меня в ширинке.