Нахал

А еще всю ночь оберегал покой…"

"Эдик выглядел умиротворенным, как ангел, и слишком хорошо пах. Несколько минут я наслаждалась звуком его размеренного дыхания, запоминая расположение родинок на лице.

Голова до сих пор трещала. Я редко злоупотребляла алкоголем и совершенно не планировала напиваться, однако волнение и жара сыграли злую шутку. Меня просто развезло.

Аккуратно сняла с себя его руки, встала и на цыпочках направилась в ванную. Прошмыгнула внутрь, плотно прикрывая дверь, посмотрелась в зеркало. Я ахнула, обнаружив на щеках черные разводы от туши, а волосы напоминали воронье гнездо.

Недолго думая, разделась и залезла под душ: горячие упругие струи воды помогли прийти в себя. Я словно воскресла из мертвых. Натянула белоснежный халат, возвращаясь обратно в комнату, но постель оказалась пуста.

Над морем забрезжил рассвет. На небе появилась плотная золотистая дымка, которая возникала только в самые первые утренние часы.

Эдик стоял на балконе в одних черных боксерах, недвусмысленно обтягивающих затвердевшее естество. Вид загорелого рельефного живота окончательно притупил гордость.

– Доброе утро, – поприветствовал мужчина.

– Доброе, – смущенно откликнулась в ответ.

Я надела халат на голое тело. Морской ветерок задувал между ног, приятно охлаждая разгоряченную плоть. Слегка расставила ноги, воспламеняясь от его пронзительного взгляда.

– Угощайся, – Эд хрипло указал на тарелку с арбузом, нарезанным дольками.

– Ох! – как зачарованная потянулась к лакомству.

Арбуз оказался сочным и прохладным на вкус, вероятно, только из холодильника. Я откусила кусочек и тут же неловко рассмеялась – сок брызнул, скатываясь по подбородку.

– Распахни халат, – тихо скомандовал Эд.

Тут же повиновалась. По правде говоря, он уже давно оголял меня, даже не прикасаясь. Тонкая струйка сока покатилась по шее, убегая в ложбинку между грудей. Во рту стоял прохладный фруктовый аромат. Соски затвердели и стали невероятно чувствительными. Откусила еще от холодной ягоды, упиваясь его тяжелым сбивчивым дыханием. Жажда липким сахарным сиропом разливалась по бёдрам.

– Иди сюда, – невинно поманила пальцем.

Бес приблизился, замирая в нескольких сантиметрах от лица. Я положила его загрубевшую ладонь на грудь. Эдик зарычал, моментально захватывая и другую. Он тискал, сжимал, ощупывал, с жаром припал губами к соску. Провел языком по кругу, втягивая розовый камешек в рот. Я протяжно застонала, и он подхватил меня и понес в спальню.

– Можно, я буду любить тебя? – В остекленевших янтарных глазах отражалась вся гамма чувств. – Так, как никогда никого не любил. По-настоящему…

Во рту пересохло.

Я еще не испытывала ни черта подобного. Боже. Нас накрыло. Унесло в открытое море. Поздно. Слишком поздно.