Наследник для врага

И не знала, разрешаешь ли ты охране заходить внутрь. Поэтому попросила отвести в их квартиру, чтобы ни у кого не было проблем.

— Только теперь проблемы у всех. Меня никто не предупредил. Как ты думаешь, если ты пропала — какие у меня мысли?

— Прости. Мы в порядке, — слабо улыбаюсь, накрывая ладошкой живот. — Я не думала, что ты вернешься так быстро. Ты же не будешь наказывать охранников? Это моя вина.

— Предлагаешь наказать тебя?

Хмурюсь, придумывая выход из ситуации. Ян говорил, что не навредит. И я верю, действительно верю. Но можно наказывать и без физического насилия. Например…

О Господи! А если он решит отобрать мои любимые оливки?

— Эй, — ладонь Яна ложится на мою щеку, когда я начинаю всхлипывать. — Шутка, золотце. Что уже случилось?

— Ничего.

— Черт, ты как хрустальная, Сонь. Ничего нельзя сказать.

— Ты просто… За наказание сказал, а я подумала, что ты можешь отобрать мои оливки. И…

— Ага, думать тебе тоже нельзя. Ты ведь не была такой плаксой раньше. Даже когда у тебя было сложное дежурство или пациенты хамили…

— Это всё твой ребенок, — бурчу, отворачиваясь. — Он превращает меня в истеричку. Я постоянно плачу! Всё время, из-за мелочей. Знаешь, как это ужасно и выматывает? Я плачу из-за каждой мелочи, а ты не помогаешь. И это… Раздражает! А ты ещё и смеешься!

Ян действительно усмехается, а после смеётся. Старается спрятать смех за кашлем, прикрываясь кулаком. Но это плохо получается, я всё равно слышу каждый звук.

Небольшая истерика помогает. Волнение и напряжение уходят, оставляя лишь слезы на щеках. Вытираю их, заметно успокаиваясь. Всегда так, сначала рев, а после спокойна.

— Ты поужинала, Сонь?

— Угу. Немного. Всё нормально, там тебе осталось. Хотя ты не заслужил, — рискую, откровенно нарываясь. Но мужчина лишь смеётся. — Что с тобой происходит?

— Со мной?"

"— Ты… Я не знаю, как это объяснить, не на психолога же училась. Но у тебя постоянные перепады настроения. Ты бываешь таким… Внимательным и заботливым. А после грубый и злой. И я не знаю, как под тебя подстраиваться и что говорить.

— Это не твоя вина.

Ян трет лицо, а я двигаюсь на другой край кровати, чтобы лечь удобнее. Сворачиваю из одного одеяла себе подушку, на которую можно закидывать ногу. А вторым укрываюсь.

Пока мужчина думает над ответом, я хочу расслабиться и отдохнуть. Даже прикрываю глаза, хотя внутри звенит тревога. Мы с Яном, оказывается похожи. Потому что меня тоже бросает из одного состояния в другое.

То я боюсь Волкова, каждое движение отслеживаю. То веду себя так, словно ничего страшного не происходило. А что, не каждую девушку её бывший похищает?

— Мозг своеобразная штука, — Ян падает на кровать, даже не спрашивая разрешения. — Иногда я просто отбрасываю тот факт, что ты — это ты.