Наследница (СИ)

В окно светило солнце, на столе цветы, полевые, как на ее лугу, где-то над ухом пищал медицинский аппарат, только этот писк даже отдаленно не напоминал пение птиц…

— Сашенька, — кто-то подлетел к ней, склонился, прижался всем телом, в объятьях было тепло, мягко, приятно, но сил ответить не было, ни пошевелить пальцем, ни тем более поднять руки. Она так и лежала, смотря в потолок, пока ее, наконец, не отпустили. — Сашенька, малышка, как же я волновалась!

— Глаша? — голос звучал хрипло, как будто она его сорвала, а слово отдало болью в горле.

— Как ты меня напугала, девочка моя, как напугала! — не желая тратить время на беседы, Глафира снова склонилась к девушке, обнимая, сильно, может, даже слишком сильно, но противиться Саша не могла.

— Где мы? — снова обводя взглядом помещение, Саша так и не смогла вспомнить, как тут оказалась. За окном день, может даже утро, а последнее, что осталось в памяти — визит к врачу, неужели свалилась в обморок прямо там?

— В больнице, малышка, но ты, главное не волнуйся, нельзя волноваться. Все хорошо, уже все хорошо, господи, как же я рада! — женщина снова оторвалась от нее не секунду, заглянула в лицо, а потом прижалась всем телом.

— Я не помню… — чтобы подняться в кровати, Саше пришлось приложить все свои усилия, в руках, казалось, сил нет совершенно, лишь с помощью Глафиры получилось сесть.

— Это нормально, врач сказал, что это нормальная реакция организма, — Глаша подоткнула одеяло со всем сторон, бросая на девушку полные нежности взгляды.

Боже, как все они боялись… Как волновались… Три долгих дня она не приходила в себя, три долгих дня Ярослав просидел рядом с кроватью, отказываясь от еды, сна и движения.

Три дня они жили лишь мыслями о том, что будет, когда их малышка проснется, и вот, наконец-то это случилось, и, слава богу, что память пока не вернулась.

— А почему вы тут? Или мы… Мы в Киеве? — мозг пока работал очень медленно, чтобы сформулировать вопрос, приходилось продираться через жуткое сопротивление организма, но Саша чувствовала — сил у нее не так-то много, еще несколько минут, и она просто отключится, а знать хоть что-то она хотела уже сейчас.

— В Киеве, не волнуйся, мы в Киеве. И с тобой все хорошо, это главное.

Последнее усилие, и глаза снова закроются, но усилие, которое она должна приложить в любом случае.

— А ребенок? Что с ребенком? — боязнь того, что с ним что-то случилось, была куда большей, чем страх разоблачения. Ей просто надо знать, что все хорошо."

"— Я позову доктора, солнышко, подожди, сейчас, — схватить за руку Глафиру Саша не смогла, не хватило ни сил, ни проворности, а в очередной, уже суетной, сон она провалилась, так и не получив ответ на единственный действительно важный вопрос.