Наследница (СИ)

Почему она сбежала? Почему не сказала о беременности сразу? Почему он молчал так долго? Они множество раз отвечали на них себе, но лишь теперь получили возможность наконец-то признаться в мотивах друг другу.

Они поженились тайно. Это было ее решение, после того, как имена Александры и Константина Титова полгода не сходили с обложек разного калибра изданий, подобной огласки Саша не хотела. На торжестве присутствовали только Глафира, Алиса, Артем и Эдуард. Саша не винила его ни в чем. Он не был виноват в том, что любовь и ревность отца оказалась болезненной. Не был виноват в том, что хотел как лучше для нее.

Не был виноват, что получилось совсем не так."

"Глафира… Их ребенку, возможно, не повезло — бабушки с дедушками ушли в мир иной задолго до его появления на свет, но именно она заменила Лизе их всех. Глафира любила девочку так, как Саша знала точно, ее отец бы не смог, а мама… Она никогда уже не узнает, как это, знать, что тебя любит мама.

К сожалению, скрыться от всего мира у них все равно не получилось. Пресса прознала. Прознала о свадьбе, о беременности, напомнила и об убийстве отца, и о том, что по версии официального следствия было ее похищением конкурентом отца, прознала и связала это так, что брать в руки журналы Саше долго еще было противно.

Но объяснять всем и каждому, что случилось на самом деле, ни она, ни он не собирались. У них было главное — они и их любовь, а скоро, должна была родиться дочь.

Саша не знала, почему так случилось, просто однажды, в конце марта, на седьмом месяце беременности, она почувствовала, как по ногам побежала вода, а когда поняла, что произошло, трясущимися руками успела только набрать Яра прежде, чем поясницу резануло болью.

Когда родилась Лиза, она была такой крохотной, такой беззащитной, такой маленькой. Саша боялась взять дочь на руки, боялась, что девочка почувствует, как ей больно смотреть на кроху.

— Это я виновата, Ярослав, это я… — практически сразу, у нее пропало молоко, и кроме всего прочего, она лишила собственного ребенка возможности обзавестись нормальным иммунитетом. Вот тогда-то нервы и не выдержали, свернувшись в объятьях мужа, на больничной кровати, она изливала горе слезами.

— Малышка, — он даже не пытался высушить ее слезы, после того, как минуту тому вернулся из боксов, заполучив первую, адресованную ему, улыбку дочери, мог только сам скрывать улыбку в волосах жены, чтоб не обидеть.

В отличие от Саши, он-то был в эту минуту абсолютно счастлив.

— Это я виновата во всем, я не имела права нервничать, если бы не я… Еще два месяца! Она должна была родиться через два месяца! — Саша могла заниматься самобичеванием ночи напролет, Ярослав прекрасно это знал, но позволять подобного не собирался.