Наследница (СИ)

Я не знаю почему, и не хочу знать, пусти, пожалуйста, — с каждой минутой, в здании становилось все некомфортней. И с ней в замкнутом пространстве тоже было совсем не уютно. Только причина не в том, что Саше становится страшно, просто до безумия стыдно.

— Ярослав просил подождать, неужели ты рискнешь ослушаться? — Снежана смотрела на собеседницу с горьким интересом. Почему она? Что такого есть в ней? — Мы обе знаем, что этого делать не следует, — за фразой последовала еще одна ироничная улыбка. Удивительно, но теперь, их объединяет столько общих знаний. Что он любит, чего терпеть не может, как спит, чем питается, чем дорожит и что ненавидит.

Шесть лет жизни Снежана жила этими категориями. — Или ты именно этого хочешь? Чтоб не понравилось?

Саша чувствовала обиду, исходящую от Снежаны, чувствовала и прекрасно понимала ее. Удивлялась лишь тому, что она так долго сдерживается, не грубит, не плюет в лицо, не истерит.

— Я хочу уйти отсюда. Просто уйти, — Саша снова попыталась преодолеть препятствие, в виде бывшей девушки Яра, но потерпела неудачу, Снежана не сдвинулась с места.

— Не хочешь сыграть в игру? Ставки, Саша.

Я продержалась долго. А как думаешь, на сколько хватит тебя?

— Пожалуйста, пусти, — ну вот, кажется, этот момент настал. Она и не будет орать, ругаться, царапаться острыми ногтями, она поступит иначе — просто вывалит на Сашу все сомненья, которые снедали ее."

"— На сколько? — слушать Снежана явно не собиралась, только склонила голову, повторяя вопрос. — На сколько ночных отъездов без причины? На сколько вопросов, оставшихся без ответа, на сколько приступов ревности? Ты готова бросить все в ту же минуту, как раздастся звонок от него? Готова принимать его недосказанность? Готова тушить собой пожары, разгоревшиеся явно не по твоей вине? Готова не задавая вопросов, бросать пропахшие женскими духами рубашки в грязное белье? Думаешь, Самарский это просто? Ты ни черта о нем не знаешь, — закончив, Снежана отступила.

Саше наконец-то дали возможность уйти.

И она собиралась этой возможностью воспользоваться, несомненно, но сначала, проследила за тем, как тонкая рука соперницы опускается, освобождая путь, а потом снова посмотрела ей в глаза.

Теперь уже не чувствуя ни вины, ни неудобства.

— В отличие от тебя, я знаю в нем только это. Я знаю только того Самарского, которого впору ненавидеть. Всей душой и сердцем, от которого нужно бежать, пока не поздно. И именно этого Ярослава… я люблю.

Ответа она не ждала, просто обошла Снежану, устремляясь в темноту коридора. А ведь ему она этих слов еще не говорила…

— Дурочка, — полетело в спину. — Сколько?

Саша не знала «сколько», не знала, существует ли у них с Ярославом такая категория вообще.