Наследница (СИ)

Я свято верил, что это сознательное решение каждого, что мы можем умереть только тогда, когда сами решим это сделать. И это все происходило лишь по одной причине — мне было дико больно.

Было… Он говорил ровно, спокойно, тихо, но Саше почему-то казалось, что болью сквозит из каждого его слова. Было? Повернувшись в кольце рук, она открыла наконец-то глаза.

— А сейчас?

— А сейчас я понимаю, что так сложились обстоятельства. Что люди не выбирают, когда им умирать, что свою обиду на несправедливость жизни и ненависть можно направлять в другое русло.

— И тебе… Когда тут перестанет болеть? — Саша приложила руку к груди, ощущая, как где-то глубоко ноет душа.

Ноет, ноет, ноет, непрерывно, не позволяя о себе забыть.

— Ты привыкнешь.

Не перестанет. Просто со временем, внимания на эту боль обращаешь все меньше.

— Я ее даже не знала, — Саша моргнула, прогоняя вновь навернувшиеся слезы. — Я не знала о ней ничего. Она — посторонний для меня человек.

— Она дала тебе жизнь.

— Она меня бросила! — девушка снова резко развернулась, уткнувшись лицом в кучу покрывал.

— Может, она хотела вернуться.

Может. Может, хотела вернуться.

Но ведь вот в чем проблема — если бы хотела — что мешало вернуться?

— Что ей помешало, Ярослав? Она могла вернуться. Она должна была вернуться. Она не должна была уходить! Тогда они были бы живы! Оба!

— Ты их не вернешь, — и это он тоже когда-то проходил. Поиск альтернативных путей, точки отсчета, с которой все началось, все полетело в тартар.

Может, утро, когда он отказался ехать с родителями в город, или вечер, когда смертельно обиделся на устроенную отцом взбучку, или еще много-много раньше, или наоборот позже. Он потратил на такие рассуждения чертовски много времени, а теперь был уверен в одном — они не помогают.

— Откуда ты знаешь его? Шутова?

— Долгая история.

— Ты говорил о нем еще там, в доме. Я помню, — это было еще в те далекие времена, когда один только вид Самарского вызывал в ней панику.

— Он плохой человек, Саша. От него стоит держаться подальше.

Сегодня Ярослав принял для себя одно важное решение — игры, придуманные Кущиным, им не нужны. Саше они не под силу, а сам он не сможет сдерживаться вечно, не сможет использовать ее как инструмент, не посвящая во все, а посвящать… С нее хватит боли.

"

"— Я должна узнать. Я хочу узнать у него все, что он знает, о маме. Никто больше мне не поможет, — сегодня, она смалодушничала, не смогла вернуться в зал, но это не значит, что не рискнет снова. Снова встретиться с этим странным человеком, задать интересующие вопросы. Пусть для этого ей тоже придется собирать силы очень долго, но сделать это она просто обязана.

— Он опасен, Саша.

— Почему? — странный, неприятный, теперь ассоциирующийся с жуткими словами, но он не казался Саше опасным.