Наследница (СИ)

Она вам нужна живой, чтобы держать Абаля на крючке.

Примул даже не поморщился.

— Он и так на крючке. Абаль дал все клятвы, положенные моему сыну.

— Хорошо бы вы помогли этому сыну, — холодно заметила она. — Уж вы-то не могли не знать, что мастер Файон дал им пустые метки.

— Он мой сын. Если он хочет владеть Вардой, то должен приручить и Чернотайю…

— Да ладно вам, — невежливо перебила Ясмин. — Мастер Файон просто сильнее и вы не можете ему противостоять, и жизнь сына — плата за вашу собственную жизнь.

Примул с усилием качнул головой:

— За ее жизнь. Мой брат гениален, и Канна жива, только потому что он так хочет.

Значит, это милое несуществующее дерево — произведение Файона?

Ясмин отвела взгляд. Ей сделалось неловко. Она не знала, что связывает Примула с госпожой Канной, и знать не хотела. В голове тут же поселилась мысль, что он взрослел и рос рядом с ней, как с сестрой. Что госпожа Канна стала первой, кто поверил и доверился ему, став, в итоге, его первым экспериментальным материалом. Это ведь не произошло ни с того, ни с сего, они прошлой долгий путь прежде, чем он закончился у кроны Иггдрасиля.

Любовь не равна любви. Любовь брата не равна любви мужчины, но не менее сильна.

— Если я пойду снова в Чернотайю, то спрошу у матери что-нибудь для… госпожи.

— Спроси, Ясмин, — Примул качнул головой, но не отвел взгляда от жены. — Но это не изменит наших отношений.

— У нас нет отношений, — сказала Ясмин и вдруг поняла, что это правда.

Просто чужой человек. Незнакомец с лицом ее отца. Призрак давно умерших чувств. Даже меньше — призрак призрака. Ее отец жив, здоров и ректорствует, а по воскресеньям ездит на кладбище к бывшей жене. Возможно, он даже счастлив, ведь мама больше не может закрыть дверь у него перед носом.

— Да… Она выбрала Астера.

А. Так вот какие отношения он имел в виду. Не отношения с ней, а отношения с ее матерью. С мастером Гербе, которая обманула его ожидания.

— Если это вас утешит, то мастер Урожая не намного вас лучше, — весело заметила Ясмин. — Ну а я, пожалуй, пойду, одна из ваших девочек оставила мне Триллиум, так что не стоит меня провожать.

От статичной позы у неё затекло все тело, поэтому к выходу она развернулась со спортивной радостью. Свобода от отцовской любви оказалась сладкой. И чего она так мучалась?

— Я знал, что ты его обманешь, — ответил Примул. Обернулся. На изможденном, сером от неведомой болезни лице сияли гордостью все ещё прекрасные глаза. — Файон считает себя идеальным, но разве знание своей силы не есть слабость?

Ясмин замялась у выхода, не понимая, как трактовать это признание.

— Возможно, я ошибся, и вы с Абалем станете хорошей парой, — Примул все ещё смотрел на неё. — Почти, как я с Гербе.

Это что, запоздалое родительское благословение? Ха-ха.