Наследница (СИ)

В ее секретере оказался ложный ящик, по уши набитый мелким речным жемчугом, а рядом пристроился какой-то коллекционный талмуд бог знает какого года с зарисовками вымерших растений.

— Я живу на поле Чудес с подозрительно богатеньким Буратино, — сказала тогда Ясмин.

Почему-то Абаля очень смущало, когда она находила его тайники, и пыталась дать ему три монетки, чтобы утром забрать десять. Они гонялись по всему дому, бренча бесценными уликами, и ржали, как подростки. Иногда их догонялки заканчивались в постели, иногда в душе или в саду. А иногда Абаль ловил ее у самого порога, сжимал до ломоты в костях и спрашивал:

— Хочешь я о тебе позабочусь?

Ясмин заглядывала в синие, нисколько не змеиные глаза, и по-детски прижималась к нему:

— Позаботься. А я позабочусь о тебе, идёт?

ЭПИЛОГ

Беременность протекала плохо, сколько бы лекарственных настоек Ясмин не выпила. Перед завтраком ее стабильно выворачивало желчью, а еда пахла просроченной селедкой. Токсикоз плевать хотел на правила и изгонялся над ней шестой месяц.

Ясмин с недоумением вспоминала повыскакивавших замуж подруг из обоих миров — все жаловались на тошноту, но толстели на глазах. А она издалека напоминала тростинку, съевшую теннисный мячик. Абаль забросил алмазный венец Примула, Большой совет и распоясавшуюся Ридану, и сутки напролёт колдовал в лаборатории. Пытался усмирить гормоны беременной супруги. Или пытался ее накормить.

Ясмин сутками паслась около унитаза и время от времени изрекала проклятия на головы всех, кому не посчастливилось попасть под горячую. В основном ей попадал Абаль.

— Ты нарочно заделал двойню, — говорила она трагичным голосом и сама себя ненавидела за слезливый тон.

Абаль перемещался около неё сосредоточенными скачками, пытаясь одновременно ее вылечить, накормить и померять давление. А когда у Ясмин упал сахар до двух единиц, приволок откуда-то банку мёда из лекарственных цветов.

— Ты отвратительный тип, заманил меня замуж, а я не хотела…

Абаль смотрел на неё сочувственными глазами советского врача и не спорил. За пять лет брака Ясмин уже успела выяснить, что с ним невозможно поругаться. То есть, она орала, а Абаль слушал, соглашался, да ещё и кивал с пониманием. Невозможный… змей.

Днём дела обстояли получше и напившись лекарств, Ясмин плела интриги, под видом послеобеденного променада. Абаль стал Примулом всего полгода назад, и его власть по-прежнему казалось ей недостаточно надежной. Особенно теперь, когда они так безнадежно упустили ситуацию.

Файон по-прежнему оставался вторым лицом государства, но пропадал то в Ридане, то в Чернотайе, то где-то на границе… Ясмин расслабилась и начала забывать его лицо.