Наследница (СИ)

В целом к допросу она была готова ещё неделю назад. Хрисанф и Абаль, отыгрывая хорошего и плохого полицейских, натаскивали ее с первых дней, отрабатывая даже самые неожиданные вопросы. Верн тоже приходил, но редко. Сидел злой и потерянный, и даже не язвил. Только рассматривал ее исподтишка. По слухам он попытался бросить невесту, но безуспешно.

По зданию Совета, которое вело к палатам Примула она прошлась, как цунами по болоту. Бедные мастера, которые раньше и здороваться с ней брезговали, теперь выворачивали глаза ей вслед. Даже мастер Тонкой Лозы пал жертвой косоглазия.

К кабинету Примула, Ясмин входила, как солнце, снизошедшее к смертным. Земной и очевидный, он был слишком далеко от сияния, которое поселилось в ее груди.

Это было очень глупо, но мастера Файона она заметила куда раньше Примула. Может, потому что он стоял на том месте, где когда-то стоял Абаль, высеченный в сумраке лучами утреннего света.

— Садись, — Ясмин послушно села, реагируя на прохладный и чем-то знакомый голос.

Даже не удивилась. Ясмин виделась с Примулом всего дважды, но ведь виделась. Сначала она просто разглядывала мастера Файона, уставившегося на неё в ответ своими мерзкими совиными глазами. Он не мог не знать сплетни о собственным подвигах, гуляющих по Астрели. И не мог не догадываться, кто их блистательный автор.

Смешно. Но в отличии от Примула, его она всерьёз опасалась.

— Разговор нам предстоит более долгий, чем я ожидал, — мягко сказал Примул, и Ясмин наконец взглянула на него.

Взглянула и не сразу поняла. Картинка не усваивалась мозгом. Отслаивалась и расплывалась, как плохо сделанный снимок.

— Что? — спросила она. И тут же совершенно по-детски добавила: — Это же неправда. Этого не может быть.

Ум метался, как волк в ловушке из красных флажков.

Она тупо уставилась на Примула, пытаясь усвоить. Понять. Напротив Ясмин сидел ее собственный отец с тем же незнакомым холодком в глазах, который она видела в прошлой, якобы цивилизованной жизни. Его лицо, его брезгливая складка у губ, морщинка гордеца, превратившаяся со временем в чёрный порез, словно рассекающий лоб на две половины. Мозг медленно перезагружался, как ноут, у которого на середине действия кончился заряд. Ясмин почти физически чувствовала белые точки, бегущие строкой по чёрной глади собственного сознания.

Кто-то безымянный вырезал из ее груди сердце тупым мачете.

Наконец, странности заметил и мастер Файон, настороженно переводя взгляд с Ясмин на Примула и обратно.

— Мой мастер, — осторожно окликнул он Примула. — Мы должны продолжить допрос. Сегодня напряженный график, мы не может потратить на мастера Ясмин слишком много времени.

— На мастера Ясмин, — тупо повторила Ясмин.

Ее мир и этот перекликались, если не дословно, то в основных вехах.