Настольная книга стервы

И как бы мужчина не ухитрялся заметать следы нового увлечения, чуткая вампша легко уловит неладное, хотя в отношениях, казалось бы, ничего не предвещает трещинки…

Из главы «В воздухе запахло изменой»

БАРХАТНЫЙ МАХАОН, ИЛИ КАК ПОЯВЛЯЮТСЯ СОПЕРНИЦЫ

Вкус женского соперничества я познала рано. Кажется, лет в десять. Рассказываю, как было.

А было лето. У меня за спиной роскошная коса, перехваченная атласной лентой. (Такие сейчас не носят.) На мне короткий сарафан. Мне нравился один мальчик. Валера. У кого-то из соседей он отбывал каникулы. Двор Валеру дружно принял, а девочки повально влюбились.

И я тоже. И вот, чтобы привлечь внимание мальчишки, я начала носить косу без ленты. Коса быстро расплеталась и билась по спине темной шелковистой волной. Я была уверена – это очень красиво!

У мамы выпросила обнову – ажурные белые гольфы. А после и вовсе далеко зашла – начала коллекционировать бабочек. (У всякого времени и возраста свои причуды!)

И старания дали плоды. Валера меня заметил и как-то занял место в клубе. А потом еще-Иногда мы ловили бабочек. Экспонаты приносили домой в банке из-под сметаны, бережно засушивали и приклеивали на картонку.

Но крылатая коллекция в основном состояла из бледно-зеленых капустниц и еще из каких-то маленьких и голубеньких, размахом крылышек на моль похожих. Я же мечтала поймать роскошного бархатного махаона, расцвеченного дивными узорами. Но махаон в сачок не спешил. Зато любовь крепла. Валера продолжал таскать мне капустниц. А в кино мы сидели уже всегда вместе.

Наверное, все бы и дальше шло красиво, не вмешайся в солнечную идиллию соперница.

Это чудовище явилось в образе белобрысой Лариски. Явилось из пионерского лагеря.

Была Лариска толстая, загорелая, без косы, но с «конским» хвостом. Она была на год старше меня.

В первый же вечер Лариска попрыгала с нами через скакалку, на следующий день сходила за компанию в кино. А к утру другого дня тоже решила коллекционировать бабочек.

Я отнеслась спокойно. Капустниц на всех хватит. Но когда вдруг узнала, что в компанию ее экземпляров затесался чудный бархатный махаон, более того, подловленный моим дружком Валерой, сердце дрогнуло в обиде, а душа захлебнулась в слезах. У меня появилась соперница!

Я возненавидела Лариску и со зла устроила бабочкам экзекуцию: я их сожгла.

Прямо на обеденном столе, под страхом жестокой порки. (Это была бы действительно порка, явись в тот момент мама домой.)

… Вереница лет прошла. Но все еще помню белобрысую соперницу. Махаона. Предателя Валерку. Язычки пламени, радостно пожиравшие сушеных бабочек. И привкус женского соперничества, который ни с чем не спутать, сколько бы лет тебе ни было – десять или тридцать пять. Он такой специфический! Он такой горьковато-солоноватый.