Навеки твой. Прощай

- Ну, так ты посмотришь подарок?

- Да, конечно, папа…

К удивлению, отец опустил коробку на пол, и Лера снова присела, чтобы…

- О, господи… Таир, посмотри!

«Просто посмотри, потому что у меня все внутри переворачивается! И, кажется, все… предел. Зареву точно!» – это уже не вслух, но ему и без того понятно.

- Еще одна собака, - покачал головой Таир.

- Что значит - еще одна?! – озадачился Калинин.

И как раз в этот момент вслед за золотистым ретривером – точной копией того, что пока не выбрался из коробки, в комнату вбежали дети. Николай Викторович хмыкнул. Растер каким-то странным, совершенно ему не свойственным жестом макушку и буркнул:

- Вот же черт!

Лера рассмеялась сквозь слезы. Поднялась, подошла к отцу и, совершенно уж его удивив, обняла:

- Спасибо, пап.

Это все еще самый лучший подарок.

А потом ее все же накрыло. Да так, что вообще с головой. Лера что-то пробормотала домашним и, не в силах справиться с эмоциями, выскочила за дверь. Не помня себя от счастья (от счастья себя тоже можно не помнить!), сама не заметила, как дошла до реки. И стояла так долго-долго, пока ей на талию не легли сильные руки мужа.

- Ну что? Ты поплакала?

- Угу, - шмыгнула носом Лера.

- Тогда давай возвращаться, потому что там приехал мой отец…

- О, господи! И как они с моим?! Я ведь и не думала, что он явится!

- Да ничего. Пока все живы. И, думаю, больше чем друг друга, они хотят укокошить Дмитриевну.

Лера рассмеялась. Откинулась в Таировых руках:

- Неужели она успела достать их обоих?

- А то! У нее истинный дар.

- Значит, на двоих детей у нас образовалось аж целых три няньки?

- Угу… - Таир поцеловал жену за ухом и зажмурился. Она пахла летом и счастьем.

- Тогда, может, не будем спешить?

- Что ты предлагаешь?

- Давай здесь посидим…

Ага! Посидим… Как же! Таир оглянулся на рощу, перевел взгляд на жену и повалил ее в высокую потемневшую к осени траву.

Конец"