Навстречу счастью

Стеклопакеты от потолка до пола открывали панораму улицы, по которой, нервно сигналя, проносились машины.

«Чем не Париж? — горько подумала она, сделав маленький глоток. — Вот она, жизнь, как изощряется: город юношеской мечты стал для Инночки еще и местом скорби…»

…Несмотря на то что подруга достаточно долго прожила за границей, в отличие от философски относящихся к факту смерти родственников и друзей, присутствующих на траурной церемонии, уход Дени она переживала истинно по-русски: рыдала, обвиняла себя во всех грехах…"

"— …Это я виновата, я… — не отнимая от лица носового платка, твердила Инна. — Знала, что ему нельзя расстраиваться, нельзя болеть… А я в Нью-Йорк первым рейсом… Выходит, я его предала? — поднимала она на секунду полные слез глаза. — Но он сам согласился, что я должна поддержать Артема… В аэропорт проводил, звонил по нескольку раз на день, и ни слова, ни слова о том, что еще до моего вылета у него поднялась температура!

Инночка снова опустила голову и зарыдала.

— Не вини себя. Ты прекрасно понимаешь, что рано или поздно это все равно случилось бы — с тобой или без тебя, — пыталась успокоить ее Тамара. — И он это понимал.

— С таким диагнозом люди по тридцать лет живут, а он чуть больше десяти протянул! Если бы я не оставила его одного, если бы я его любила…

— Глупости! Даже если бы ты любила Дени так, как Артема, его бы это не спасло! А как Артем?

— Никак… Я еще в ноябре попросила его больше никогда сюда не звонить. Дени о нем постоянно спрашивал, словно чувствовал… Том, ведь я, наверное, изменяла ему все эти годы, потому что продолжала любить другого! — снова уткнулась она лицом в мокрый от слез платок.

— Ненормальная! Ты была ему верной и преданной женой. Никто не посмеет сказать, что это не так. Миллионы людей живут без любви! Если уж на то пошло, ты изменяла себе, а не ему! А Дени, уверена, только любовь к тебе помогла продержаться эти годы!

— Ты не понимаешь… Я виновата… Если бы я его любила, — тонко завывала Инночка. — Я бы не осталась снова одна…

Так они провели все шесть вечеров: одна плакала, вторая, как могла, утешала, порой к ним присоединялась Юлька, с которой Тамара успела подружиться. О своих бедах она речи и не заводила — разве могут они сравниться с потерей близкого человека?..

«Бедная моя, хорошая подружка! Одна, с чужими людьми, в чужом городе», — подумала Тамара, и перед ней снова возникли маленькая хрупкая Инночка с опухшими от слез глазами, ее чудесная дочь с таким знакомым восторженным взглядом на мир…

Сделав еще пару глотков, Тамара решительно поставила бокал на столик, вышла и вернулась уже с телефоном. Кто и как может им помочь, она хорошо знала, а потому и набрала номер, продиктованный накануне Юлькой.

— Добрый вечер… Артем?..